Книга Сводная не для меня, страница 35 – Тина Дорофеева

— Говори.

— Если ты помнишь, я тебе говорила, что мне нужно пройти обследование и выяснить почему мне не так давно становилось плохо.

— И что? При чем тут это?

Зажмуриваюсь до красных вспышек и считаю до трех, чтобы поборот желание встать и приложиться лбом о стену.

Даже не приложиться, а хорошо так подолбиться, потому что это невыносимо. Кажется, что достучаться до стены и то проще, чем до моей матери. А уж вызвать сочувствие, так и подавно.

Посторонние люди быстрее проникаются, чем родная мать.

— При том, что тренировки прервать мне посоветовал доктор. По показаниям.

— И чем же он это обосновал? – продолжает наседать на меня мама.

Укладываюсь на кровать и подтягиваю колени к груди. Хочется стать маленькой и не чувствовать сейчас такую опустошенность.

От безразличия. От одиночества, которое сейчас поглощает каждую клеточку тела.

— Тем, что мой организм ослаблен, и тренировки могут меня добить окончательно, – не выдерживаю, и все же отвечаю резко.

В трубке воцаряется тишина.

Я тоже не спешу продолжить этот выжимающий до последней капли разговор.

— И что дальше?

— Дальше, тебе нужно сегодня приехать со мной к врачу и побеседовать с ним, как моей матери.

— Я сегодня не могу.

Эта фраза вышибает весь воздух из легких.

С удивлением ощущаю, как по носу ползет влажная дорожка и смахиваю слезу.

— И что ты предлагаешь? Тащиться мне одной в больницу?

— У меня сегодня…

— Важная встреча с важным клиентом, – заканчиваю за маму, потому что слышала не раз такую фразу.

— Вероника.

Упрек в её голосе заставляет меня передернуть плечами.

— Я поняла, мам. Пока.

Сбрасываю, не дожидаясь очередного выговора.

Достало! Устала!

Утыкаюсь лицом в подушку и ору в попытке вытеснить обиду, которая тисками сжимает все внутренности.

Подушка влажнеет, а в голове разрывается снаряд боли.

Все тело сотрясается от рыданий, и я ничего не могу поделать, чтобы успокоиться.

Я наивно полагала, что я уже ко всему привыкла со стороны родной матери, но как же я была не права.

Каждый вот такой разговор, как удар в спину.

Я пытаюсь понять, в какой момент мама перестала на меня обращать внимание и в какой момент я перестала чувствовать её поддержку и любовь.

Скорее всего, все это началось после их развода с отцом. Мама словно разбилась на куски.

Но я старалась понять её. Первое время не лезла по пустякам и давала ей время пережить нелегкий период в нашей жизни. Хотя мне тоже нужна была в тот момент поддержка и участие.

Но я тогда не получила её.

— Ника, боже, что случилось, – кровать прогибается под весом Снежаны, которая села на неё.

Меня трясут за плечо и в голос одноклассницы проникает беспокойство.

— Господи, да ты что так убиваешься? Ника, – Снежана продолжает сжимать меня за плечо.

— Вес хорошо, – хриплю сорванным от крика голосом.

И сама же себе не верю.

Снежана цыкает.

— Да отклейся ты от этой подушки. Я понимаю, что она мягкая и так и манит слиться с ней воедино, но, Ника. Так лежать и рыдать не лучший выход из положения, что бы там ни было.

С неохотой отрываюсь от подушки и поворачиваюсь лицом к Снежана.

Она округляет глаза от удивления.

— Что произошло? Ты как будто часа три уже плачешь.

Кривлюсь.

— Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать.

— А вдруг. Люблю послушать чужие исповеди.