Книга Сводная не для меня, страница 30 – Тина Дорофеева

— А что мы делать должны? – рискует подать голос Чумак, и в него тут же прилетает мяч со стороны тренера.

Чумак громко охает.

— Бегать. Отрабатывать удары. У нас вон до сих пор связка Рязнов – Бородин не отработает никак.

Дергаюсь от своей фамилии и вопросительно выгибаю бровь.

— Что вылупились? Вот этот вот вальс с мячом оставьте за пределами зала. Бородин, где твои хваленые подачи? А ещё лучшим атакующим признан. Что-то не видно.

Я понимаю. Что тренер сейчас пытается нас вывести из себя и разозлить, чтобы подогреть боевой дух. И у него получается, судя по стиснутым кулакам Бородина.

Яр стреляет в меня острым взглядом, на что я отвечаю только безразличным пожатием плеча.

— А ты что стоишь, руки на пояс? – а вот это уже ко мне, – Где подачи-то четкие? За работу!

Свисток и пацаны разбегаются по площадке.

— Бородин, – снова подает голос тренер, – отрабатываешь силу подачи. Рязнов, – утыкает в меня палец, – отрабатываешь скорость.

— Не понял, – стою откровенно туплю.

Тренер громко вздыхает.

— Объясняю на пальцах, – тренер приближается ко мне, тыкает в сторону и орет чуть ли не в ухо, – ты встаешь туда! Бородин встает туда и подает. Твоя задача – перехватить.

— А-а-а-а.

— Бэ. Вперед и с плясками.

Бородин кивает головой, готов ли я. Киваю и сосредотачиваюсь на мяче, который Яр сейчас подкидывает в руке.

После шестого круга моя дыхалка изрядно подустала. Ноги гудят от бега, но тренеру мало.

— Давай, Бородин, уже почти так как ты умеешь.

Свисток и Бородин снова подает, а я цепляюсь взглядом за открывающуюся дверь и входящую в зал Нику.

Глаза мои лезут из орбит. Какого фига она тут забыла?

Мой взгляд мечется от неё к летящему мячу и в башке взрывается мысль, что если он прилетит в Нику, то пару ребер он её может сломать. Потому что, что бы там ни говорил тренер, а бросок у Бородина если он в запале, неслабый.

А перехватить мяч я, кажется, не успею. Именно потому, что отвлекся. Поэтому один выход, его перегнать.

Срываюсь с места и набираю скорость, мысленно молясь успеть. Даже жалею, что Яр подает так, что мяч все на пути сметает.

На всем ходу сношу Нику с ног, и мы впечатываемся в стену. По залу прокатывается её возмущенный визг, который грозит лишить меня слуха.

Мяч обжигает спину. Шиплю смотря в огромные голубые глаза.

Пытаюсь отдышаться.

— Рязнов, ты выжил или тебя там в стену впечатало?

— Живой, у тебя и получше подачи были, – сдавленным голосом пытаюсь ответить Яру.

— Че, блин? – почти над ухом возмущенно орет Яр.

— Ой, иди пасись, – отмахиваюсь.

— Бегу и падаю, – язвит Яр, но отходит.

Отлипаю от затаившейся Ники. Хотя хочется совсем противоположного. Прижаться к ней и впечататься лбом в стену над её головой.

— Ты какого тут забыла? – в голос проникает злость.

Руки потряхивает от волнения за эту дурочку. Если б не успел, то её расплющило бы. Даже у меня вся спина горит от удара.

— Я, – Ника опускает глаза на пол и сглатывает, когда натыкается на лежащий у наших ног мяч, – к тренеру шла.

— А ты не знала, что тут сейчас мы? И что нельзя просто взять и припереться в зал, – голос звучит резко.

Я прекрасно понимаю, но не могу взять себя в руки и успокоиться. Сердце в груди грохочет так, что оглушает.

— А что ты меня отчитываешь, как маленькую? – Ника отмирает и голубые глаза вспыхивают привычной враждебностью.