Книга Одноклассница. Я тебя ненавижу, страница 32 – Тина Дорофеева

— Кирилл! – подскакиваю со стула. – Анна Владимировна, тут я Кирилла толкнула случайно.

— Господи, что у вас там стряслось?

Кирилл вскакивает с места и подбегает к раковине, засовывая руку под струю воды. Выдыхает.

— Воеводин, что стряслось?

— Нормально все. Жить буду.

Я зачем-то несусь за Кириллом и смотрю, как на руке появляется ожог.

— Тебе надо к врачу, Кирилл, – в голосе появляются истеричные нотки.

— Кать, – строго так, – не мельтеши, а!

Учительница подходит и сжимает губы при виде ожога на руке Кира.

— В медпункт, – указывает на дверь.

— Да все нормально со мной, – пытается отнекаться Кир.

— Так, Воеводин, не заставляй меня тебя сопровождать. Ожог кислотой – это тебе не шутки. Быстро. Так, Катя, сопроводи, чтобы никуда не срулил.

— Я не маленький, чтоб меня сопровождать, – цедит сквозь зубы, продолжая держать руку под водой.

Но я вижу, как его кожа краснеет.

Хватаю его за непострадавшую руку и тяну на выход. Кир что-то бурчит, но послушно тащится за мной. Но стоит нам выйти за пределы кабинета, выдирает руку.

— Иди в класс, я сам дойду.

Мотаю головой, за что меня награждают колючим взглядом. Но на этот раз я не отступлю!

Я виновата, и я притащу его к врачу, даже если мне придется закинуть его на спину.

— Иди в класс, Малина, я не маленький.

Снова хватаю его за руку.

— А ведешь себя как маленький.

Хорошо, что кабинет медсестры недалеко от класса, и не придется сражаться с Киром слишком долго.

— Прости меня, Кир. Я не хотела.

— Реально? – Кир приподнимает бровь, а я задыхаюсь от возмущения.

— Ты считаешь, что я специально тебя толкнула?

Кир пожимает плечами.

— Да кто тебя знает? Ты ж меня ненавидишь.

— Я ненавижу? – открываю рот от шока.

Это я-то ненавижу? Он ничего не путает?

— Ладно, Малина, уговорила. У нас это взаимно. – Распахивает дверь медпункта. – Здрасьте, можно? У меня тут химический ожог!

Задирает руку и трясет ею. Захлопывает дверь перед носом, но я не сопротивляюсь.

Мне главное, чтобы о нем позаботились и обработали руку, а я могу и снаружи постоять.

Кир проводит остаток урока у медсестры и выходит с перевязанной рукой. Косится на меня, словно ждет, что я ещё ему сделаю какую-то пакость.

Вскидываю руки.

— Ну давай, думай, что я способна специально навредить тебе только потому, что ты меня недолюбливаешь.

— А ты меня прям обожаешь? – огрызается Воеводин и потирает руку.

Морщится.

— Больно? – глупый вопрос, но он вылетает, прежде чем успеваю подумать.

— Нет, блин, приятно, – хмыкает Воеводин.

— Ой, да пошел ты, Кир! – разворачиваюсь и иду к классу. – Я с тобой нормально пытаюсь, а ты, как всегда, говнюка включаешь.

— С чего бы включаю? Может, я такой и есть? – скалится Кир, но зачем-то догоняет меня и хватает за руку. Тормозит, разворачивая лицом к себе. – Мы не договорили, Малина.

Сверкает потемневшими глазами. Затягивает в свою бездну. И я как будто попадаю в водоворот, из которого сложно выбраться.

Тону в карих глазах.

— Я же знаю, что ты не такой, Кирилл. Но почему-то мне везет видеть твою худшую сторону, – делаю шаг к нему и оказываюсь в опасной близости от его груди, – почему, Кир?

— Понятия не имею, что ты несешь? – сжимает губы до побеления.

И я зачем-то смотрю на его губы. Вспоминаю, какие они мягкие на ощупь, хотя на вид весьма жесткие.