Книга Любовь наглеца, страница 20 – Тина Дорофеева

А потом Константин Маркович и вовсе вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.

Меня подрывало от любопытства, но сдвинуться с места я не торопилась. Неизвестно было через сколько вернётся преподаватель, а попадаться за подслушиванием очень не хотелось.

У меня и так с этим мужчиной было достаточно проблем.

Преподаватель вернулся чернее тучи. Хмурился так сильно, что его морщины были заметны даже с моего места.

— Зачетку, — он протянул ко мне руку.

Я торопливо выполнила его просьбу. Вложила книжечку в его раскрытую ладонь и перестала дышать, глядя на то, как он ставил мне “зачтено”.

— Свободна, — резко проговорил препод, возвращая мне зачётку.

Я, не поверив своему счастью, выхватила её и попятилась к двери.

— С-спасибо. Я пойду?

Спросила и тут же пожалела, когда препод пронзил меня недовольным, даже злым, взглядом.

Мне захотелось не просто выйти, мне захотелось вылететь из его кабинета.

Что я и сделала. И тут же увидела, как напротив кабинета, привалившись к стене, стоял Роман Громов собственной персоной.

— Сдала? — кивнул мне за спину и усмехнулся.

Я от шока открыла рот.

— А… как?

Я застыла с открытым ртом, не веря своим глазам. Рома стоял передо мной, заложив руки в карманы, с той самой дерзкой ухмылкой, которая сводила с ума половину универа.

— Как? — повторила я глупо, сжимая зачётку так, что корешки пальцев побелели.

Он лениво оттолкнулся от стены и шагнул ко мне. Близко. Слишком близко. От него пахло чем-то холодным и свежим, как зимний ветер, и почему-то от этого у меня перехватило дыхание.

Наверное, потому, что за окном был не самый теплый день осени.

— Что как, Даш? — его голос был тихим, но все я так сильно нервничала, что мне казалось, будто нас сейчас услышат в соседнем здании.

— Только не говори, что ты не имеешь к этому никакого отношения, — я помахала зачеткой чуть ли не перед носом Громова.

Он пожал плечами.

— Хорошо, не скажу.

— Я и спрашиваю, как, Рома?

— Ну, знаешь, — начал он, нарочито медленно, — у меня тут свои рычаги.

— Какие ещё рычаги? — прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Рома наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, почти интимным:

— Константин Маркович, скажем так, не очень честный преподаватель. Не все, но кое-кто, знает, что он нечист на руку.

Я уставилась на него.

— Ты шутишь?

— Ни капли, — он ухмыльнулся ещё шире. — Просто напомнил ему об этом. И о том, что у меня есть кое-какие доказательства.

От этой информации у меня в голове всё перевернулось. Препод, оказывается, не только редкостный гад, но ещё и взяточник.

— И… он просто так согласился?

Рома пожал плечами:

— Ну, не совсем «просто так». Пришлось пообещать, что эта инфа не дойдет до кого нужно, — Рома показал в сторону деканата. — Ну и если, конечно, Константин Маркович не начнёт снова мутить со своими делишками.

Я не знала, кидаться мне на шею Громову и благодарить за спасение или плакать. Вместо этого я неожиданно хохотнула — нервно, срывающе.

— То есть ты… ты просто пришёл и шантажировал моего препода?

— Не шантажировал, — поправил он, притворно оскорблённо. — Я провёл переговоры. Как видишь, которые увенчались успехом.

Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбки.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Рома задержал на мне взгляд, и вдруг его улыбка стала мягче.