Книга Зов лисы, страница 21 – Валерий Горшков

Слова словно пульсировали на бумаге, настойчиво требуя смысла, но отказываясь складываться во что-то логичное. Агата листала. За словесной белибердой следовали схемы. Но это были уже не научные наброски, а бредовые видения сходящего или уже сошедшего с ума радиоинженера.

В тетрадях катушки индуктивности сплетались с околоруническими символами. Обозначения антенн треугольными стрелками стремились к уходящей в воронку спирали, которая дрожащей рукой была обозначена как «Туонела».

Попалось и названное подростками упоминание радиостанции «УВБ-76». Ниже в столбик выстроились обозначение частот:

— 13875 кГц АМ (АЗЕ) [3-я гармоника];

— 9250 кГц АМ (АЗЕ) [2-я гармоника];

— 6998 кГц АМ (АЗЕ);

— 5310 кГц АМ (АЗЕ);

— 5211 кГц АМ (АЗЕ);

— 4625 кГц АМ (АЗЕ) [основная] — карельский портал.

Последняя частота 4625 кГц была обведена вокруг несколько раз красным фломастером.

Следующая тетрадь хранила хаотичные размышления, записанные вразнобой — правильно и вверх ногами, по диагонали и вертикально. При прочтении одной из таких мыслей у Агаты похолодели пальцы: «Это не слова, а обрывки мыслей находящихся по ту сторону. Разломы говорят с нами на их языке. Расшифровка — ключ к двери. Но кто запер её изнутри?»

Через пару страниц взгляд уцепился за ещё более леденящие слова, разбросанные по листу: «Свету не найдут», «Разлом принял её тело как плату за проход», «Ключ в частотах повернулся один раз», «Для второго нужен резонанс» и «Сигнал подавляет Агата».

Агата отбросила тетрадь, точно почувствовав морозное покусывание от влажной бумаги. Заржавленная скоба развалилась, и листы рассыпались по бетонному полу. В грязи улеглись безумные формулы мысли и признания её безумного отца. В детстве казалось, он искал маму, но что, если он, наоборот, не давал её найти?

— Нет, — шепнула под нос Агата, противясь своим мыслям. — Нет-нет-нет, всё не так.

Упав на четвереньки к разбросанным листам, она начала хватать один за другим, пытаясь отыскать так перепугавшую её страницу. Но попадались лишь бесполезные «КОФРОШЛЯХДЕКТЯРНЫЙ», «ДЖИПОВНУКУКОСОТЮЛЬ» И «ГРЕХРЖЕВОГЕРЦ», схемы плат для неизвестных устройств, новые карты глухих мест, уже полностью нарисованные от руки.

Она верила, что отец сможет объяснить свои записи и в них не окажется ничего ужасного.

Наконец, она увидела то, что искала: «Свету не найдут». Сжав в руке лист, Агата вскочила и, даже не закрывая ворота, побежала к дому. Ещё никогда в жизни так быстро она не бегала — сама не заметила, как влетела в подъезд и вставила ключ в скважину. Хотелось побыстрее услышать опровержение своих жутких догадок. Распахнув дверь, Агата закричала.

Отец лежал рядом с поваленным креслом посреди коридора, а сверху на нём валялись его радиостанция, колонки от неё и ещё какие-то неведомые устройства. Всё это вывалилось из открытой кладовки, в которую, похоже, Борис Афанасьевич полез целенаправленно.

Возникший в гараже при виде безумных записей страх уступил место волнению. Агата рухнула на колени рядом с отцом, ощупывая его, и обомлела — без видимых повреждений, за исключением небольшой шишки на лбу, тот прижимал к уху наушник и сосредоточенно глядел на шкалу радиочастот, которую успел настроить на 4625 кГц. Метнув взгляд к Агате, он медленно поднёс к губам указательный палец свободной руки.