Книга Зов лисы, страница 17 – Валерий Горшков

Ещё её запутанные записи про Туонелу, мир мёртвых… Не знаю, верила ли она в него, или для неё это было просто народное творчество, но она пропала, изучая именно его. Я не придумываю, на полях стоят даты.

Это слово — Туонела — кажется мне таким знакомым. Раньше нигде вычитать его не могла, а словно слышала… Наверное, от мамы.

Тут всё в посёлке такое своеобразное, что я вот подумала: а вдруг она исчезла не потому, что с ней что-то случилось, а потому что она нашла…

А впрочем, это всё глупости, знаю. Просто не могу понять, с чего начать поиски её следов. И теперь я не так уверена, что мне вообще удастся что-то найти спустя столько лет.

Ну вот, мои мысли вслух, как и договаривались.

Многие в Калмаранте оставляли автомобили прямо перед домами. Некоторые сооружали навесы, другие строили полноценные гаражи. Для жителей же многоквартирных домов чуть в стороне от улицы Сювеярви, ближе к оврагу, построили небольшой гаражный комплекс — по одному месту на квартиру. Часть боксов пустовала, другую использовали для хранения хлама и садового инвентаря.

Автомобиль отца стоял в гараже №4. Как раз за ним проходила тропинка, соединяющая автобусную остановку с Сювеярви. Из-за этого спешащие на автобус или возвращающиеся из поездки считали своим долгом сунуть какую-нибудь обёртку или бутылку в вентиляционное отверстие, под изгиб шиферной крыши или в щели по соседству с боксами №2 и №6.

По этой причине, когда Агата открыла заржавленные скрипящие ворота, её взгляду, помимо покрытого пылью оливкового цвета УАЗа «Патриота», предстали две горы мусора, накопившегося за двенадцать лет, позади него.

Вместо планировавшегося приведения машины в порядок пришлось собирать всё в мешки и тащить к мусорным контейнерам. Набралось целых три с половиной мешка бумаги, фольги, пластика, чьих-то элементов гардероба вроде женской туфли, клетчатого шарфа, пустой борсетки, перчаток и носков, а также очень неожиданных предметов: попались стетоскоп, гейзерная кофеварка и паспорт со скрученными и выцветшими от влаги страницами, а также кошачий череп. Паспорт, принадлежавший лысеющему мужчине средних лет с лохмами рыжих волос неравномерной густоты, Агата выбрасывать на всякий случай не стала, а вот череп поспешила отправить в мешок в первую очередь, поддев отвёрткой за глазницу.

Покончила с уборкой мусора Агата как раз к появлению Андрея — племянника тёти Наташи. В машину она даже не успела заглянуть, а теперь не стоило и пытаться её прихорашивать.

— Ага, — послышался голос со стороны ворот. — Та самая.

Дурацкая шутка сразу вызвала в памяти образ рыжего мальчишки с такими густыми веснушками на лице, что казалось, будто он обгорел на солнце. Обернувшись, она увидела высокого, наголо бритого парня в спортивном костюме. Веснушки на его лице остались, но только поблекли и расползлись в стороны, отчего былой эффект загара исчез. Он улыбнулся, демонстрируя два огромных передних резца — вот зубы точно стали ещё крупнее с тех пор, как они виделись в последний раз.

— Бобр! — воскликнула Агата, вспомнив его детское прозвище.

По этой причине она и не смогла понять, о каком Андрее говорила тётя Наташа: возможно, Агата вообще не знала настоящего имени Бобра. А тот всегда её называл «Ага, та» или «Ага, эта».