Книга Зов лисы, страница 126 – Валерий Горшков

Старик извлекал звук долго, даже не верилось, что в лёгких человека могло накопиться столько воздуха. Запись всё шла и шла. Агата предположила, что гудок продолжался не менее тридцати секунд. Звук смолк также внезапно, как и начался, без постепенного ослабевания.

— Вот он, звук-приказ, который хозяин места отдаёт земле, заставляя её сомкнуться, он должен прозвучать внутри рако, — проговорил Антери. — У него есть и второе свойство — защитное. Вне рако земля сама будет отгонять угрозу от того, кто его издаёт, и так далеко, как долетит звук.

Только тут Агата заметила, что большая часть морщин шамана вернулась обратно, спина сгорбилась, а вокруг глаз снова проступили складки.

— Спасибо вам за помощь, — сказала она, поднимаясь.

— Это я благодарю тебя за возможность довершить начатое, — ответил Антери.

Он проводил её до самой калитки. Едва Агата покинула двор, как её окликнули.

— Агата?! — раздался сзади знакомый мальчишеский голос.

Обернувшись, она увидела стоящего на дороге подростка лет тринадцати с взъерошенными светлыми волосами и голубыми глазами. Точно такого же, каким она в последний раз видела Никиту живым. Перед ней и впрямь стоял он — Никита, который однажды утром просто не проснулся. Врачи тогда сказали, остановка сердца без видимых причин. Но причина всё же была: Калма, сочащаяся из Агаты.

— Это ты?! — спросил он. — Как ты так сильно выросла?

Его удивлённое, переполненное искренней радостью лицо засияло как у живого. Он шагнул навстречу Агате, вырвавшись из собственной бесконечной петли.

— Не говори с ним, уходи, — предупредил Антери. — Не должен понять он, где есть.

Агата не двинулась с места. Тогда тиетяйя, схватив её за предплечье, подтянул к себе и яростно зашептал в самое ухо, уводя прочь от Никиты.

— Через тебя Калма тянется к дорогим тебе умершим и указывает Туони на твоё присутствие, — шипел он. — А тебя не должно быть здесь. Он может превратиться в Калманкантаята — носителя Калмы.

Шаман довёл Агату до конца своего участка вдоль забора и толкнул дальше. Но Никита, сомнамбулой переставляя долгое время лишённые воли ноги, плёлся следом.

Вдруг лицо его исказилось. На застывшую улыбку из-под воротника начала наползать серая плёнка, окрашивая кожу в пепельный цвет. Волосы, брови и ресницы мгновенно поседели, а глаза разом потускнели, превратившись в наполненные мутной водой провалы.

— Не смотри ему в глаза! — закричал Антери.

Но было уже поздно. Она глядела в них на протяжении всей короткой метаморфозы. Как только та завершилась, небо погасло. Сквозь серые облака, точно на негативе фотоплёнки, проступило холодное чёрное солнце мёртвых. Его тёмные лучи снопами ударили вниз, вышибив бессчётное количество теней из деревьев, столбов, домов, из-под каждого камня и каждой ямы.

Антери положил ладонь на лоб Никиты, и тот, разом вернувшись в человеческий облик, обмяк, рухнул без сознания к ногам тиетяйя. Оглядев улицу, старик обречённо покачал головой.

Тени кругом шевелились, точно живые. Отделяясь от предметов, которые их породили, они щупальцами устремлялись к Агате по стенам, автомобилям и земле. Одно коснулось носа кроссовка, и часть материала сразу же испарилась чёрным инеем, обнажая пальцы ноги. Вторая тень, приподнявшись, коснулась икры, буквально стерев кусок плоти вместе с джинсами — кожа пеплом осыпалась вниз. Агата увидела чёрную мертвенную сеточку сосудов, разбегающуюся по краям раны. Она не болела — просто небольшой кусок Агаты прекратил существование, словно и не было у неё никогда этого крохотного фрагмента ноги.