Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 337 – Джим Чайковски

Девушка вынуждена была признать правду: летучая мышь была всего одна.

Высоко в небе виднелась шлюпка, уносящая Врита прочь.

Никс переключила свое внимание на Аблена и Бастана. Освобожденные от внешнего контроля, они растерянно слонялись из стороны в сторону. Изо ртов стекали струйки слюны. Бастан уже отпустил свою пику. Нанизанное на нее тело Витхааса застыло неподвижно. Усевшись на землю, Аблен уставился на зажатую в руке пику, словно удивленный тем, что держит ее.

Последовав примеру брата, Бастан плюхнулся рядом.

Взгляды братьев оставались пустыми. Вспомнив истерзанное, замученное пламя в глубинах мрака, Никс поняла, что рассудок Аблена и Бастана выжжен едва ли не полностью, и осталась лишь пустая скорлупа. Это пламя больше никогда не сможет разгореться в полную силу, вернув братьям то, что было у них отнято. Впредь они будут лишь кричать в темноте, навеки запертые в мучительной боли.

Поднявшись на ноги, Никс шагнула к братьям.

Аблен крепче стиснул пику, готовый отразить угрозу.

Девушка остановилась, не зная, как быть, понимая, что ничем не сможет им помочь.

Но тут летучая мышь махнула крылом, полоснув острым как бритва краем братьям по горлу и отбросив их назад. Какое-то время конечности судорожно дергались – затем затихли. В лужицах разлившейся крови отразились молнии и пламя пожаров.

Никс в ужасе отшатнулась. Усевшись на трупе обезглавленного гюна, летучая мышь повернулась к ней. Ярко вспыхнули огромные черные глаза. Бархатистые уши встали торчком. На какое-то мгновение взор девушки раздвоился: она одновременно увидела и летучую мышь, и себя саму, со стороны. И также промелькнула картина острого ножа, который перерезал нежное горло, принеся милосердное, пусть и болезненное, избавление.

Никс посмотрела на своих братьев.

«И здесь то же самое…»

Но прежде чем она смогла разобраться во всем, ее внимание привлекло царапанье когтей по камню. Обернувшись, девушка увидела Аамона, который вытянул шею, пытаясь подняться, вернуться к ней, однако передняя лапа у него была раздроблена булавой.

Никс подбежала к варгру, чтобы положить конец его мучениям и быть рядом с ним.

Опустившись на корточки рядом с Аамоном, она поднесла руки к его телу, боясь усилить его муки. Варгр тяжело дышал, но ему удалось сдвинуться и положить голову девушке на бедро. Он расслабился, навалившись на нее всей своей тяжестью.

Никс положила ладонь ему на морду.

Аамон повилял хвостом.

Девушка уставилась вдаль на языки пламени, клубящийся дым. Покинув свой насест, летучая мышь приблизилась к Никс и Аамону, опираясь на крылья. Оказавшись рядом, она сложила крылья, и тут Никс увидела, что летучая мышь вовсе не такая большая, как она предполагала. Ее макушка даже не доходила девушке до плеча.

Опустив морду, летучая мышь обнюхала Аамона. Подняв губу, варгр оскалился, ясно давая понять: «Она моя!»

Летучая мышь не стала спорить. Она откинулась, глядя на Никс. Изо рта вырвался тихий стон, грустная и скорбная мелодия, приправленная огорчением, словно летучая мышь сожалела о том, что не смогла прилететь раньше и спасти Аамона.

Заглянув ей в глаза, Никс увидела там нечто большее.

У нее сдавило горло, и ее голос сам собой присоединился к пению летучей мыши. Девушка не сделала для этого никаких усилий. Знакомый ритм, исходящий из самого сердца, увлек ее. Она ощутила в своих пальцах завиток коры, в нос ударил аромат отвара. Затем ее язык почувствовал вкус теплого молока.