Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 295 – Джим Чайковски

— И не рискуй без необходимости! – пристально посмотрел на принца Хаддан. – Я верю в твою рассудительность. С тобой отправится командир Вирлианской гвардии. Ты будешь беспрекословно его слушаться. Это понятно?

— Так точно, господин военачальник! – щелкнул каблуками Микейн.

Опасаясь, что Хаддан может передумать, принц тотчас же развернулся и покинул рубку, сделав над собой усилие, чтобы не бежать. Он надеялся, что у него будет достаточно времени перед отбытием челна к скалам, чтобы начистить свои доспехи. Микейн собирался вновь сиять во всем великолепии.

Покидая носовую рубку, принц усмехнулся, оттирая с перчатки засохшую кровь, – не чтобы почистить, а чтобы освободить место для новой.

Райф пересек усеянное костьми поле, направляясь к опушке джунглей. Он вздрагивал каждый раз, когда у него под ногой что-то хрустело. Шийя, неудержимая сила, шла впереди. И все-таки бронзовая женщина уже начинала тускнеть под грозовыми тучами, яркое сияние ее тела сменилось матовым блеском. Ее тяжелые ноги сокрушали кости в порошок.

Райф поежился, увидев, как такая судьба постигла маленький череп.

Шийя даже не смотрела себе под ноги.

Райф вздрогнул, вспоминая обращенные к Пратику слова Шан о том, что бронзовое тело Шийи якобы вмещает в себе неупокоенный дух старого божества, одного из тех жестоких и злобных существ, что обитали в Забытом веке.

Старейшина племени шла рядом с Шийей; с другой стороны от нее не отходил один из проводников. Бронзовую женщину сопровождала также еще одна туземка. Углубившись в джунгли, кефра’кай двинулись по тропе, едва различимой в полумраке. Они бесшумно скользили сквозь заросли, пригибаясь под пологом колючих лиан.

Райф схватил было одну лиану, чтобы убрать ее с дороги, но та злобно зашипела и уползла прочь. Райф отшатнулся назад, едва удержавшись на ногах.

Следом за ним шли Фрелль и Никс, ступая осторожно, с опаской озираясь по сторонам. Аамон не отставал от девушки, навострив свои увенчанные кисточками уши так, словно они собирались улететь с его косматой головы.

Вскоре тропа, ведущая сквозь влажную чащу, исчезла. Путники собрались теснее. Шедшая впереди Шан затянула песню. В ее мелодии не было светлой радости. Скорее, это была заупокойная молитва, что полностью соответствовало сумеречному настроению джунглей.

Остальные кефра’кай подхватили песнь, присоединяя свои голоса к голосу Шан. Казалось, лес вокруг кричал, стонал, жужжал, завывал в ритм их пению. Даже срывающиеся с листьев капли воды вливались в эти аккорды.

Райф ничего не имел против.

Похоже, песнь туземцев прогоняла прочь диких существ. Куст справа от Райфа словно взорвался – каждый его лист оказался крылатым паразитом, злобно закружившим в воздухе. Рогатые гадюки зашуршали в слое опавшей листвы под ногами. Мохнатые мокрые зверьки пронеслись в ветвях над головой, цепляясь за них кривыми когтями и длинными хвостами. Они недовольно кричали на людей, обнажая на багровых кожистых мордах ряды острых зубов.

— Драгоры, – прошептал Фрелль. – Я полагал, они давно уже вымерли.

Против такого Райф не возражал бы.

Дорогу путникам преградило поваленное бревно толщиной с человеческий торс, покрытое пеной светящихся грибов, ощетинившееся молодой порослью. Когда они подошли ближе, бревно согнулось пополам, отрываясь от земли, выставило толстые чешуйчатые лапы и убежало в заросли.