Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 214 – Джим Чайковски

Принц понял, почему кочевники кефра’кай возвели свое единственное поселение возле этого города. Воды Хейльсы не просто отражали ясное голубое небо – казалось, они переняли этот цвет, сгустив его в более темные оттенки кобальта и лазури. Кефра’кай называли это озеро Мейр’л Тви, что означало «слезы богов». Хейльса даже была похожа на слезинку, упавшую с неба.

Однако озеро получило свое название не только поэтому.

Застонав, Джейс уселся на бревно, сплошь облепленное мхом, так что не оставалось видно ни кусочка коры. Стащив сапоги, он растер щиколотки.

— Я бы все отдал за то, чтобы окунуть ноги в эти воды, – пробормотал парень, обращаясь к стоящей рядом Никс.

Туземцы нисколько не жалели сил, быстро идя через густой лес. Они не останавливались, даже старики и старухи. И все-таки, подозревал Канте, кефра’кай двигались медленнее, чем обычно, делая скидку на идущих вместе с ними жителей равнин. Тем не менее маленькому отряду потребовался почти целый день, чтобы добраться до большого озера. Высказанное Фреллем накануне предположение о том, что до цели можно будет дойти уже к полудню, оказалось разбито вдребезги расстоянием и тяготами пути. Туземцы шли кружным путем, обходя стороной известные им опасности, делая крюк, чтобы собрать редкие травы, и отвлекаясь на охоту ради свежей добычи.

Над водной гладью раскатились отголоски далекого колокольного звона из Торжища. В этом звоне было что-то заунывное и печальное, из чего следовало, что это либо последний вечерний колокол, либо первый колокол Вечери.

Джейс потянулся за своими сапогами, собираясь натянуть их обратно. Дневной переход еще не закончился. Нужно было еще обогнуть озеро, так что в город они попадут лишь к концу вечернего звона. Но пока что все ждали, когда туземцы завершат какой-то свой обряд поклонения на берегу. Фрелль находился с ними, с большим любопытством наблюдая за ритуалом. Кефра’кай опускались на колени у кромки озера, окунали руки в воду и проводили ладонями по щекам. Слышалось негромкое пение.

Никс стояла, скрестив руки на груди. За ночь плащ Джейса высох, и она накинула его, завязав лишь на шее, что оставило на виду обнаженную кожу живота и пятнистую повязку на груди.

По пути через лес Канте не раз ловил взгляды, которые украдкой бросал на девушку Джейс. Впрочем, он нисколько не винил парня в этом. Сам принц грешил тем же. И внимание его привлекал не только вид голого тела. Даже Фрелль тоже время от времени посматривал на Никс – хотя в его взглядах, скорее всего, было лишь чисто ученое любопытство.

С каждой пройденной лигой воздух вокруг девушки сгущался, словно окутывая ее покрывалом. Кожа ее сияла не только от выступившего пота. Золотистые пряди у нее в волосах стали ярче, в то время как остальные потемнели. Казалось, Никс впитывает из этих зарослей какие-то необычные жизненные силы. И Канте сомневался в том, что она сама подозревала об этом.

Вслух об этом никто не говорил, но все явно это чувствовали.

В том числе даже туземцы, которые искоса поглядывали на девушку, перешептываясь между собой.

Никс, похоже, оставалась слепа к происходящему. Во время долгого перехода девушка не сказала ни слова, очевидно, погруженная в материи, о которых еще не была готова говорить. Она то и дело бросала взгляды на старейшину, однако все ее попытки подойти ближе неизменно отклонялись, не грубо, а скорее, просто как порыв ветра, отгонявший Шан и окружающих ее женщин всякий раз, когда Никс стремилась подойти к ним ближе.