Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 212 – Джим Чайковски

— Нээ крис ван йар’рен!

Шан подняла руку, останавливая молодую женщину.

— Дэла говорит, что мы все слышали твою песнь.

— Вее йар’рен! – решительно повторила Дэла.

— Йа, йар’рен.

Пожав плечами, Никс перевела взгляд с одной женщины на другую.

— Тут что-то не так?

— Нет, наоборот! – улыбнулась старуха. – Дэла считает за честь познакомиться с той, которая обуздала йар‘рен. Боги, обитающие в них, никогда не слушают нас, никогда не поют нам.

— Что такое йар’рен?

Шан ответила не сразу.

— Это те, кого в Халендии называют миррскими летучими мышами, – подумав, произнесла она. – Но в них есть нечто большее. Давным-давно к ним прикоснулись древние боги и…

Ей не дал договорить раздавшийся поблизости крик. Узнав голос Фрелля, Никс обернулась. Одна из туземок, стоявшая у кустов, отчаянно размахивала руками и что-то быстро говорила.

Старуха потрепала девушку по плечу.

— Пожалуй, нам лучше оставить это на потом. Я вижу, как ты побледнела.

Никс хотелось возразить. У нее оставалась еще тысяча вопросов, но она не стала останавливать туземок, вернувшихся к своим соплеменницам. У нее в голове звучали слова Шан о том, что она, возможно, несет в своем сердце какие-то аспекты обуздывающего пения. Девушка попробовала заполнить этим известием пустоты, зияющие в ее прошлом. Она представила себя голым плачущим младенцем, брошенным посреди трясины. Было ли известно об этой ее способности той летучей мыши, что спасла ее? Присутствовали ли в ее плаче какие-то зарождающиеся нотки обуздывающего пения, которые привлекли летучую мышь, а позднее и Ворчуна? Не потому ли буйволы всегда тепло встречали ее, не потому ли Ворчун так любил ее – а она его?

«Не эта ли песнь связала воедино наши сердца?»

Никс вспомнила попытки Фрелля объяснить ее способность общаться с миррскими летучими мышами. «Первые полгода своей жизни ты провела среди летучих мышей. Твой рассудок, тогда еще не полностью сформировавшийся, оставался податливой мягкой глиной. Твой мозг развивался среди постоянных беззвучных криков летучих мышей. Под таким непрерывным воздействием твое сознание необратимо изменилось, подобно тому как искривляется от ветра ствол дерева».

Теперь девушка гадала: быть может, в этом только часть ответа? Тогда, в болотах, не успел сформироваться не только ее рассудок, но и другие способности. А что, если крики летучих мышей каким-то образом связали их вместе, породив нечто совершенно новое?

Никс покачала головой. Это лишь только догадки. Полной уверенности у нее нет и никогда не будет. Особенно после гибели Баашалийи.

Проходя мимо кустов, девушка увидела, как Фрелль схватил за руку одного из туземцев.

— Это мое! – строго предупредил алхимик.

Но кефра’кай не обращал на него внимания, зачарованный зажатой в руке добычей. Это был путевод, инструмент, которым пользовался алхимик, ведя беглецов через лес.

— Он нужен мне, чтобы добраться до Торжища! – настаивал Фрелль.

— У них так принято, Фрелль, – остановил своего наставника Канте. – Кефра’кай делятся друг с другом всем, что у них есть. То, что принадлежит тебе, принадлежит и всем остальным.

— Ну, в таком случае путевод по-прежнему мой, – возразил алхимик.

— Только если его нынешний обладатель от него откажется. Если он его положит, ты сможешь его забрать. Но лишь тогда. – Принц улыбнулся, видя отчаяние своего друга. – Если учесть, что этот тип смотрит на путевод с таким вожделением, словно у него в руке здоровенный алмаз, в ближайшее время этого явно не произойдет.