Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 173 – Джим Чайковски

Он качнулся, отрываясь от стены.

«Вот как мне суждено умереть…»

Но тут из тумана вынырнула черная тень, ударив его в грудь. Отскочив от него, летучая мышь снова устремилась вперед, лихорадочно молотя крыльями. То ли благодаря этому толчку, то ли из-за своего собственного изумления, но Канте дернулся обратно к стене, опуская на ступень вторую ногу.

Принц сделал на этом одиноком обломке три глубоких вдоха и выдоха, после чего быстро преодолел остаток обвалившегося участка до целых ступеней. Там он упал на колени, и его охватила судорожная дрожь.

«Ну вот, строил из себя храбреца, а сам…»

Однако никто над ним не засмеялся. Наконец Канте уселся на земле, огляделся по сторонам и нашел маленькое скрюченное деревце, укоренившееся в трещине в скале. Убедившись в том, что оно держится прочно, принц намотал веревку на узловатый ствол. Натянув веревку, Фрелль поступил так же со своим концом, привязав его к торчащему выступу скалы.

После того как импровизированные перила были готовы, Никс быстро преодолела обвалившийся участок, так уверенно, что, казалось, ей даже не нужно держаться за веревку. Поймав девушку на противоположном конце, Канте стиснул ее в крепких объятиях. Та напряглась, но не оттолкнула его.

— Спасибо! – поблагодарил ее принц.

Никс недоуменно наморщила лоб.

— Если ты подумал, что это я направила летучую мышь, то это не так. Мой брат поступил так сам.

Канте потер грудь, сомневаясь в справедливости ее слов. Он обратил внимание на то, как эти две ночи зверек, несомненно, блохастый, переносчик всякой заразы, устраивался рядом со спящей девушкой. Он ласково пищал и посвистывал, и Никс во сне повторяла эти звуки, словно эти двое еще теснее сплетались друг с другом. Посему даже если девушка и не направила летучую мышь ему на помощь усилием своей воли, маленькое животное все равно откликнулось на ее чувство.

И все же принц благодарил Никс не за это. Он помнил то, как она ему кивнула, помнил горящую в ее глазах уверенность.

«Уверенность во мне».

Канте не помнил, чтобы когда-либо видел такое чувство в чьих бы то ни было глазах – и уж определенно не обращенное к нему. Этот взгляд больше, чем все остальное, помог ему преодолеть ту проклятую брешь.

Оторвавшись от принца, Никс махнула рукой своему другу, школьному прислужнику.

— У тебя получится, Джейс! Я в тебе уверена!

И вот опять эта уверенность, но только теперь в другом человеке. Канте невольно ощутил раздражение. «Быть может, она одаривает ею кого ни попадя». Он залился краской, сознавая, что мысль эта была неблагодарной и злой.

Чтобы исправиться, принц окликнул Джейса:

— Давай, это совсем не трудно! Даже моя сестренка справилась без труда!

Никс нахмурилась, предположив, что он издевается над ней и ее другом.

Канте начал было объяснять, но остановился.

«Наверное, всему виной мой тон. Нужно над этим работать».

И тем не менее колебания у Джейса на лице сменились твердой решимостью. Иногда злость бывает лучше храбрости. Приняв вызов, прислужник ухватился за веревку. Он оказался не таким ловким, как Никс, ему приходилось держаться за веревку, чтобы сохранить равновесие, особенно в том месте, где ступени полностью обломились, однако и ему удалось перебраться через провал.

Никс обняла своего друга.

И снова Канте ощутил раздражение.