Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 172 – Джим Чайковски

Хотя Никс не терпелось идти вперед, она облегченно вздохнула, нуждаясь в отдыхе. Оглянувшись, девушка увидела, что Джейс запыхался, его раскрасневшееся лицо стало мокрым от пота и брызг. Промокшая насквозь одежда прилипла к телу, словно он искупался в реке.

Стоявший перед Никс Канте выругался, и она посмотрела вперед.

Фрелль шагнул в сторону, открывая то, что его остановка была не милосердием, а предостережением. Прямо перед алхимиком участок ступеней давным-давно обвалился и рухнул в бурлящий поток. Остались лишь торчащие из стены замшелые обломки. Фрелль в отчаянии оглянулся на своих спутников.

— Я смогу забраться, – сказал Канте, пытаясь протиснуться мимо него.

— Это слишком опасно! – преградил ему дорогу рукой алхимик.

Принц указал на доносящиеся сзади приглушенные звуки рожков.

— Неужели это опаснее идущих за нами по пятам убийц-вирлианцев? – Отстранив руку Фрелля, он протиснулся вперед. – Я заберусь наверх и протяну веревку.

Сбросив с плеча мешок, Канте приготовил моток, который предусмотрительно забрал с волокуши. Вручив один конец веревки Фреллю, он подошел к обрушившемуся участку. Остановившись у края, принц почесал подбородок, обдумывая, как лучше преодолеть провал, просчитывая каждое свое движение.

* * *

«Что мне делать? О чем я думал?»

Столкнувшись лицом к лицу с задачей, Канте осознал всю нелепость своего бахвальства. Сердце его застряло в горле и бешено колотилось там, словно отчитывая за глупость. Мало того что на большом участке ступени обвалились – две отсутствовали полностью. Тропа стала похожа на беззубую ухмылку разбойника, насмехающегося над принцем за его опрометчивую браваду.

— Можно поискать другой путь, – шепнул принцу Фрелль.

Канте крепче схватил веревку. Он чувствовал на себе взгляды своих спутников и в первую очередь девушки, которая могла быть его сестрой. У него загорелось лицо. В прошлом Принц-в-чулане не знал, что такое стыд. Он прилюдно исторгал содержимое желудка в кабаках и просыпался в кровати, оскверненной собственными испражнениями, и тогда просто вытирал рот или задницу и шел дальше, не заботясь о том, что думали о нем окружающие. Однако во время этого путешествия у него в груди дало ростки что-то совершенно новое. Быть может, все дело было в том, что он вышел из тени своего брата, избавился от отцовских насмешек, а может быть, благородство его спутников разбудило в нем то, что присутствовало всегда, но до сей поры дремало.

Так или иначе, Канте не хотел отступаться от задуманного. И неважно, было дело в новообретенной гордости или злости на отца за попытку его убить: принц сделал шаг вперед. Прижимаясь спиной к скале, он переставил одну ногу на первую обломанную ступень и перенес свой вес на короткий каменный обрубок. Почувствовав уверенность, Канте сделал еще один шаг, затем еще. Медленно продвигаясь вперед, он достиг бреши из двух отсутствующих ступеней. Закрыв глаза, принц собрался с духом, понимая, что ему придется прыгать через этот провал до следующей ступени.

«Я смогу!»

Открыв глаза, Канте оглянулся на своих спутников. Те следили за ним, затаив дыхание. В голубых глазах девушки горела уверенность, которой не испытывал он сам. Она едва заметно кивнула.

Набравшись от нее мужества, принц сглотнул комок в горле и отвернулся. Оторвав одну ногу, он согнул другую и, резко распрямив ее, неуклюже прыгнул боком на обломок следующей ступени. Канте приземлился на нее одной ногой, ожидая, что она обломится, однако ступень каким-то чудом выдержала – чего нельзя было сказать про его равновесие.