Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 144 – Джим Чайковски

Никс снова повернулась к озеру, и на сердце у нее стало тяжело. Семейство проводило здесь каждую зиму. Перед глазами возникли запечатленные в памяти образы: вытащенные из воды сети, полные мелких креветок, облаченных в панцири, и более крупных илоедов с большими клешнями, ловля на удочку усатых грязехвостов и проворных радужных карпов. Девушка вспомнила осенние дни, когда вся гладь озера оказывалась скрыта стаями зимних гусей, наполняющих все вокруг оглушительными криками. И те редкие морозы в самый разгар зимы, когда кромка воды у самого берега затягивалась тонким льдом.

И все-таки, каким бы знакомым ни было это место, сейчас Никс чувствовала его далеким и чужим. В своем сердце она всегда знала, как должна выглядеть Феллфирская Промоина. На протяжении многих лет девушка мысленно заполняла пробелы, которые не мог видеть ее затуманенный взор. Но только теперь ее новообретенный взор стирал эти воображаемые образы, заполняя их деталями, которые она даже не могла себе представить. То, что когда-то было домом, сейчас казалось одновременно знакомым и чужим. Никс больше не чувствовала себя частью всего этого, что еще больше разбивало ей сердце.

Опечаленная этой утратой, девушка закрыла глаза, прислушиваясь к нарастающему квакающему хору. Хоть это нисколько не изменилось. Никс выделяла в общей какофонии отдельные голоса. Этому научил ее приемный отец. «Ква-ква» изумрудно-зеленых травяных лягушек и более грузное «гронк-гронк» бородавчатых жаб размером с блюдце. Перекрывая весь этот нестройный хор, словно коря его, звучал шелест жестких стеблей тростника, раскачивающегося на ветру.

Вздохнув, Никс наконец открыла глаза. Ее взор затуманился слезами, что было и к лучшему. Исчезновение деталей приблизило девушку как к этому месту, так и к другому.

— Как мой отец любил Промоину… – прошептала она. – Мы обещали похоронить его здесь, в песках.

— Так мы и поступим, – подошел к ней Джейс. – Не сомневаюсь, настоятельница позаботится о его теле до нашего возвращения.

Девушке захотелось опровергнуть слова друга, но она промолчала. В глубине души она сознавала, что такое не случится никогда. Отвернувшись от Джейса, она подошла к волокуше.

— Я займусь Ворчуном. Распрягу его, чтобы он смог попастись вдоволь.

Джейс последовал за ней.

— По-моему, он и так неплохо устроился.

Здоровенный буйвол уткнулся мордой в поле цветущих медвянок, распугав жирных пчел, от которых отмахивался большими ушами. Жуя цветки, Ворчун ковырялся изогнутыми клыками в песчаной почве, выкапывая сочные подгнившие клубни. Обширные луга, окружавшие озеро и простирающиеся до самого леса, были еще одной причиной, почему именно это место было выбрано для стойбища.

Никс провела ладонью буйволу по боку, чувствуя каждое движение его челюстей. Она проверила узду, постромки, хомут и вожжи, ища следы от потертостей, однако за столетие таскания волокуши кожа Ворчуна в этих местах загрубела. Девушка ощутила укол стыда при мысли о том, что ее друг не покрылся бы мозолями, если бы ему не пришлось так трудиться на протяжении долгих лет.

Заметив подошедшую Никс, Ворчун повернул к ней свою влажную морду. Обнюхав девушку, он слизнул гной с ноздрей, после чего уткнулся в нее носом и засопел. Только сейчас Никс разглядела серую пленку, затуманившую глаза буйвола, свидетельство его почтенного возраста. Взяв Ворчуна за рога, она прижалась лицом к его лбу, вдыхая исходящий от него сладковатый мускусный запах.