Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 105 – Джим Чайковски

— Что ты хочешь? – спросил чааен. В его голосе не прозвучало ни тени страха, в чем не было ничего удивительного, если учесть все то, что ему довелось испытать в жизни. Некоторая певучесть гласных выдала в нем уроженца Клаша.

Райф шагнул ближе к прутьям.

— Давай начнем с твоего имени, чтобы мы смогли лучше узнать друг друга.

— Я Пратик, чааен-привязанный Реллиса им Малша.

— И, насколько я понимаю, твой господин также заточен здесь по обвинению в том, что он лазутчик Южного Клаша.

Пратик лишь молча посмотрел на него.

Райф, подобно многим в Наковальне, был наслышан о том, что многих клашанских торговцев хватали и бросали в тюрьму по подозрению в том, что они лазутчики, что в большинстве случаев, вероятно, соответствовало истине. Помимо того что Наковальня являлась крупным портом, откуда вывозилась руда, в городе также находились многочисленные алхимические дома, в том числе с историей во много сотен лет, занятые созданием сложных машин и других механизмов. Впрочем, не один только Южный Клаш пристально наблюдал за своими соседями. Райфу было известно, что многие халендийские купцы, отправлявшиеся на юг, также подрабатывали соглядатаями, стараясь похитить тайные познания у клашанских ученых. На самом деле все прекрасно понимали, что для Наковальни торговля секретами имеет такое же значение, как и вывоз руды и минералов. Золото текло с севера на юг и обратно. Если кто-то проявлял чрезмерную дерзость, его хватали за руку, однако в целом все предпочитали закрывать глаза на подобные сомнительные делишки.

До недавнего времени.

Архишериф Лаах бросил в тюрьму всех клашанских купцов по одной простой причине: чтобы запереть Райфа в Наковальне. Лаах не мог допустить, чтобы у него украли бронзовое изваяние, поскольку его крепко схватил за горло зловещий Исповедник Врит. Как и Райф, архишериф понимал, что северные районы Венца не предоставят убежища беглому каторжнику и его бронзовой спутнице. Единственная надежда для них заключалась в том, чтобы организовать переправу на юг. И, для того чтобы этому помешать, Лаах отправил за решетку всех, кто мог бы пойти на такую сделку, – чтобы их допросить и чтобы не дать Райфу выйти на них.

Поэтому, не имея выбора, Райф вынужден был лично прийти в тюрьму, чтобы передать свою просьбу. Даже Лаах, обладающий непомерно высоким самомнением, не мог ожидать от него подобной дерзости.

«По крайней мере, я очень на это надеюсь».

— А ты кто такой? – наконец заговорил Пратик, вопросительно подняв брови. – Подозреваю, не просто тюремщик.

Райф задумался над тем, как лучше ответить на этот вопрос. Он понимал, что обмануть чааена ему, скорее всего, не удастся. Говорили, что эти люди одним взглядом выведывали в человеке все самое сокровенное. Поэтому Райф решил сказать правду.

— Я Райф хи Альбар.

Единственным свидетельством того, что чааену знакомо это имя, стала одна опущенная бровь.

— Ты сильно рискуешь, но, боюсь, напрасно. Мой господин ничем не сможет тебе помочь.

— Я пришел сюда не за твоим господином.

Райф знал, что сами купцы находятся под гораздо более строгим присмотром в башнях тюрьмы. Чего нельзя было сказать про чааенов-привязанных, считавшихся чем-то вроде рабов. Их не удостоили особого внимания и посему помещали здесь, в подземелье, которое почти не охранялось, – что как нельзя лучше устраивало Райфа.