Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 101 – Джим Чайковски

Телега продолжала нестись вниз по ступеням. Канте вынужден был признать неизбежное: он потерпел поражение. Летучая мышь тянулась к нему. Каждое ее движение было пронизано отчаянием. Однако эта битва была тщетной. Снова плененное, животное будет затащено обратно наверх и сожжено живьем.

Канте не мог оторвать от него взгляда.

«И все-таки тебе не придется страдать».

Летучая мышь смотрела ему в лицо. Ее красные глаза были наполнены страхом и отчаянием.

— Что ты делаешь? – спросил Фрелль.

Не в силах ответить, Канте приподнялся. Взяв лук, он вложил в него стрелу и оттянул тетиву из воловьих жил до уха, прицеливаясь. Оперение стрелы пощекотало ему щеку.

«Уж лучше так».

Сделав глубокий вдох, Канте отпустил тетиву.

Стрела со свистом устремилась вверх.

И вонзилась прямо в огненно-красный глаз.

* * *

Никс вскрикнула от резкой боли, разорвавшей ей голову. Она хлопнула ладонью себя по левому глазу. Окружающий мир внезапно померк. Оступившись, девушка не удержалась и повалилась вниз по запретной лестнице.

Джейс успел подхватить ее прежде, чем она упала на каменные ступени.

— Что случилось?

Обжигающая боль длилась еще мгновение, затем сменилась ледяным холодом. Никс отняла руку от глаза, зрение вернулось к ней.

— Я… я не знаю, – выдавила она.

Но она знала.

Прочитав тревогу у Джейса на лице, она своим рассудком увидела надвигающуюся черную тучу. С каждым вдохом туча разрасталась, подпитываемая яростью.

Девушка непроизвольно отпрянула назад.

— Никс, в чем дело? – спросил Джейс, помогая ей подняться на ноги.

Она подняла взгляд вверх, сознавая правду.

— Мы проиграли. Они приближаются!

Райф ненавидел лето, особенно удушливый зной Наковальни.

Когда над городом раскатился удар первого колокола Вечери, он торопливо юркнул в темный переулок между двумя улицами. Укутавшись в грязно-коричневый плащ, доходивший до щиколоток, Райф надел сандалии, защищая свои пятки от обжигающей брусчатки. Он быстро шагал вперед, опустив капюшон по самые глаза, ничем не отличаясь от других работников, возвращающихся домой после трудового дня или, наоборот, уныло бредущих навстречу им, направляясь на ночные работы.

Многие, если не все, шли с опущенными головами.

Подобно Райфу, весь город старался спрятаться от Отца Сверху. В самый разгар лета солнце застыло на востоке едва ли не в самой верхней точке. Хотя до знаменательного момента летнего солнцестояния оставалось еще три дня, окна некоторых домов уже были украшены пестрыми венками, а под абажурами из стекла, окрашенного в красные и бордовые цвета, горели огоньки масляных светильников, стремясь принести хоть капельку веселья в общее угрюмое настроение. Приближающийся праздник Летнего Цветения являлся лживой попыткой оживить самую мрачную пору года. Райфу это всегда казалось верхом покорности – то, с какой готовностью жители города принимали зловещие порядки Наковальни.

Здесь фраза «Что поделаешь!» звучала так же часто, как «Доброе утро!» и «Пошел на хрен!». Подобно тому, как вол, которого били так часто, что он научился не обращать внимания на удары палки возницы, жители города просто огрубели в своем жалком состоянии. Они изо дня в день влачили свою убогую жизнь до тех пор, пока их не опускали раньше времени в могилу, вырытую в раскаленных песках. Можно было считать милосердием то, что мало кто из них доживал до сорока.