Книга Дракон из черного стекла, страница 69 – Джим Чайковски

В голове у Врита болезненно пульсировало, и со звоном последнего колокола дня боль лишь усилилась. Он сидел в своем личном схолярии, где от одинокой курильницы вился благоухающий дымок, силясь отогнать стойкий запах серы, пронизывающий эти глубины Цитадели Исповедников.

Вокруг него вдоль всех четырех стен тянулись полки, заполненные загадочными текстами, некоторые из которых были написаны на каких-то неведомых языках и все еще ожидали, когда их тайны будут раскрыты. Выдвижные ящики втиснутых между ними высоких шкафов были доверху набиты древними костями, неопознанными кристаллами, высушенными образцами со всех концов Урта и выветрившимися изображениями прошлого, отпечатавшимися в камне, а в стенных нишах покоились груды других артефактов, собранных за десятилетия. Некоторые из них были настолько странными, что не поддавались никакому пониманию.

Однако не странней того, что лежал сейчас перед ним на столе.

Врит уставился на хрустальный куб, опутанный медными прожилками, а затем склонил голову набок, рассматривая его нутро, в котором с гипнотической равномерностью пульсировала и колыхалась некая золотистая жидкость. Потом поставил на стол большую линзу на подставке, чтобы повнимательней изучить артефакт, каждую из поверхностей которого уже тщательно зарисовал в своем дневнике.

Рядом с кубом лежала еще одна открытая книга – написанная не его собственной рукой, а одним гением алхимии, погибшим в Студеных Пустошах. Скеррен иль Риш – давний Исповедник и его коллега-Ифлелен – тщательно изобразил на пергаменте схожий объект, сопроводив свои рисунки объемистыми заметками и какими-то неразборчивыми каракулями. Раздобыл он этот светящийся артефакт в ходе раскопок того, что осталось от медного яйца, из которого вышла бронзовая женщина-та’вин, впоследствии украденная.

Скеррен предположил, что куб функционирует как крошечная быстропламенная горелка, хотя обладает практически безграничной мощностью, и на его основе сконструировал следящее устройство, способное на большом расстоянии улавливать эманации, исходящие от украденной бронзовой женщины. Они использовали его, чтобы выследить ее, но в ходе ожесточенной битвы в Пустошах и Скеррен, и этот бесценный артефакт был безвозвратно утерян.

«И вот опять этот загадочный куб…»

Расставаться с ним очень не хотелось, однако Врит знал, кто именно вскоре потребует его. Сумев на какое-то время обездвижить другого та’вина – существование которого по-прежнему занимало все мысли Врита, – Крест Элигор погрузился в глубокий сон. Эта атака явно истощила все его силы, что стоило еще одной выгоревшей кровожитницы.

Врит воспользовался этим временем, дабы изучить то, что Феник успел передать ему в руки перед смертью. В темном коридоре Врит успел мельком увидеть и других налетчиков, среди которых был принц Канте. Раз они проникли так глубоко, рискнули спуститься сюда, то должны были хотя бы приблизительно представлять, чем именно обладают Ифлелены.

Врит уже предупредил Вышний Оплот о возвращении принца-изменника, предоставив решать этот вопрос королю Микейну и его легионерам, после чего уже не уделял ему особого внимания – хоть и был по-прежнему озадачен происхождением этого нового та’вина.

И все же в данный момент перед ним стояла куда более важная задача.