Книга Дракон из черного стекла, страница 332 – Джим Чайковски

И все же по мере того, как битва продолжалась, Никс начала постепенно сознавать, что заходит в тупик. К этому времени уже сотни призраков усеивали волнистые пески, изломанные, горящие; многие все еще корчились.

Что еще хуже, та’вины продолжали прибывать, двигаясь на юг от «Дракона» – вероятно, опустошив его. И не только с силой бронзы. Справа от нее плюхнулись на песок несколько пар та’винов, держащих между собой нечто вроде пушек, стволы которых светились какими-то неведомыми алхимиями. Затем из этих батарей в небо ударил огонь, испуская лучи жгучего света, которые пронеслись по небу и пронзили призраков. Другие лучи сверкнули ниже, рассекая вершины дюн, сжигая крылья и превращая песок в черный шлак.

Никс поняла, что видит перед собой.

То адское оружие Корней, про которое говорила Дрёшра.

Которое уже некогда разорвало эту пустыню, расплавив песок.

Ее скакун тоже его заметил и завизжал с новой яростью.

Никс уже с трудом управлялась с Баашалийей, который дико метался, неистовствуя под яростным натиском Хагара. Ей едва удавалось удерживаться не только в седле, но и в самой себе. Пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, она вцепилась в грубый мех перед собой. Боль в раненой руке позволила ей вернуться в собственное тело, немного отделиться от хаоса и боли вокруг нее.

И в этот момент Никс осознала, что просто слиться со сверхсмерчем, стать частью его – хоть это и завело ее так далеко – будет недостаточно. Прокладывая свой собственный путь, его ярость становилась все более слепой, нанося удары почти наобум. Против подобного врага, в такой безвыходной ситуации, это было недопустимо.

Поэтому Никс запела еще громче, раздувая огонь своей брони еще ярче, и набросила золотистые пряди своего напева на всю оставшуюся колонию – теперь сократившуюся до сотен против недавних тысяч. Опять взяла бразды правления в свои руки, сознавая весь риск. Вновь присмотрелась сквозь мириады глаз, объединяя бесчисленные сердца в одно. И когда все было готово, отправила манкраев в атаку на батарею пушек, и сама последовав за ними – используя их тела как щит. Какая-то часть ее протестовала против всех этих смертей, испытывая на себе каждую из них, но Никс твердо держалась за жесткую и жестокую сталь внутри себя.

Под прикрытием этого уже истрепывающегося щита она спикировала в дюны. Чудовищная энергия пушек пронзала манкраев насквозь, разрывая их на части. Луч сверкнул совсем рядом с ней, достаточно близко, чтобы ощутить его жар. Последовали и другие, сжигая воздух вокруг нее.

«Ничего у нас не получится…»

Хагар под ней, судя по всему, тоже это понял, взревев от отчаяния. Он наверняка помнил о своем прошлом поражении и о том, чего оно ему стоило.

И все же Никс намеревалась сражаться и дальше, несмотря на безнадежные шансы.

И тут снизу донесся пронзительный звук. Крики призраков и шипение огненных лучей прорезал зловещий рев рога – за которым последовало еще целый их хор.

Со всех сторон одновременно из-за дюн показались косматые силуэты. Верхом на огромных зверях сидели всадники с копьями, пиками и изогнутыми рогами, жуткий рев которых вторил диким крикам призраков, как будто восстала сама земля вокруг.

Легион чанрё ударил в кордон та’винов, окруживший пушки.

Никс устремилась вниз, чтобы присоединиться к битве. Прорвавшись сквозь остатки своего крылатого войска, она пронеслась над гребнем дюны, разделившим противников, спустив гнев Хагара с поводка и плавя бронзу внизу. Всадники тяжело скакали вдоль ее пути, добивая оставшихся копьями и пиками.