Книга Ледяная колыбель, страница 421 – Джим Чайковски

В стороне, в передних рядах толпы приглашенных, он заметил Кассту и ее укутанных в черное сестер, которые смотрели в его сторону. Лицо молодой женщины было бесстрастным, но Канте мог поклясться, что на нем промелькнула едва заметная насмешливая улыбка – как будто она наслаждалась его неловкостью.

Он вздохнул и отвернулся.

Наконец главный жрец Бад’и Чаа – Дома Мудрости – поднял венец и понес его к трону. Аалийя сняла с головы полупрозрачный покров, расшитый бриллиантами, открыв умащенные до зеркального блеска черные волосы. Платье на ней было серебристым, с тончайшей золотой вышивкой, изображающей ястреба Хэшанов. В другой ситуации тяжелая накидка с этим знаком уже украшала бы ее плечи – но плащ ее отца лежал в мавзолее, обернутый вокруг тела ее брата и навеки застегнутый золотой застежкой у него на горле.

Жрец осторожно возложил ей на голову обруч из метеоритного железа, украшенный сапфирами. Аалийя выпрямилась, принимая на себя всю его тяжесть и сопряженную с ним ответственность. Луч солнечного света из витражного окна упал на эти драгоценные камни и озарил комнату лазурными лучами.

Раздались восторженные клики, заглушившие рев рожков.

Аалийя смотрела поверх толпы, лицо у нее было твердым и уверенным. И все же Канте заметил, как дрожат ее пальцы. Когда она стала спускаться с тронного возвышения, он подошел к ней, взял за руку и, крепко сжав эти пальцы, прошептал:

— Ты в этом не одинока. Знай это.

Схватив его за руку, Аалийя прижалась к нему – но только лишь на мгновение. Почти сразу же ослабила хватку и выпрямилась. Он проводил ее до последней ступеньки, польщенный тем, что находится рядом с ней.

С новой императрицей Южного Клаша.

После всего этого мрачного опустошения Канте ощутил, как где-то внутри у него разгорается то, чего он не чувствовал уже очень долгое время.

Надежда.

* * *

Когда отзвенел первый из вечерних колоколов, Аалийя вошла в стратегический зал на вершине Кровавой башни. Она чувствовала себя более свободно после того, как наконец сбросила свое расшитое платье и переоделась в более простое одеяние «геригуд», состоящее из короткой туники и белого балахона с широкими рукавами.

Вошла она вместе с Тазаром, поддерживающим ее под руку, и жестко посмотрела на Канте. Аалийя оценила его поддержку во время церемонии, но дала понять, что предстоящее бракосочетание будет столь же театральным, как и пышные наряды, которые они наденут. Она с ужасом думала о необходимости подготовиться к нему. Однако Тазар уже помог ей снять платье и доказал, что мужчина, стоящий на коленях, может найти своему языку лучшее применение, чем просто произносить клятвы.

Благодаря такому пристальному вниманию с его стороны они прибыли на это небольшое собрание последними. Аалийя двинулась к столу с рельефной картой Южного Клаша. Тазар отошел, чтобы присоединиться к Ллире – вероятно, чтобы обсудить какие-то вопросы, связанные с низменными армиями и возвышенными делами.

С одной стороны стола перешептывались Канте и Рами, а Пратик и Фрелль вроде как о чем-то спорили с другой. Все замолчали, когда новоиспеченная императрица подошла к столу и откашлялась.

— Зачем ты созвал нас всех сюда? – спросила она фигуру в дальнем его конце.

Оракл из Казена стоял во главе стола в своих обычных черных одеждах, а его бронза была вновь скрыта под краской. Тихан попросил их собраться в стратегическом зале – подальше от других членов имперского совета, непосредственно перед церемонией бракосочетания.