Книга Ледяная колыбель, страница 408 – Джим Чайковски

С головы у зверя стекала кровь, обнажая раны на ней. Стальной шлем и большинство медных игл исчезли, хотя несколько штук все еще блестели на его выбритом черепе.

Даал шагнул к чудовищу. Летучая мышь заметила его приближение и повернула шею, свирепо зашипев.

— Не подходи! – предупредил Грейлин.

Даал продолжал идти вперед:

— Я должен попытаться.

* * *

Даал направился к огромной миррской летучей мыши. Та опасливо приподнялась на кончиках крыльев, низко склонившись над Никс. Он прочитал в этой стойке настороженность и готовность рвануть вперед.

— Ты защищаешь Никс, – прошептал он, увидев, как дернулись крылья при звуке ее имени. – Я знаю это.

Даал подходил к ней так же, как и к рааш’ке, опираясь на воспоминания своих предков, которые имели дело с такими устрашающими существами и поддерживали с ними связь. И хотя эта летучая мышь была из Мирра, она не могла сильно отличаться. Он отвел взгляд, низко опустив голову, и поднял руки ладонями вверх.

— Я тоже хочу помочь Никс, – заверил Даал чудовище, еще раз подчеркнув ее имя, чтобы пробиться сквозь безумие, сияющее в нацеленных на него глазах.

Даал прикоснулся к огню внутри себя. Ему удалось восстановить некоторую часть своего пламени, но оно оставалось лишь мерцанием. Хуже того: он не слишком-то хорошо владел обуздывающим напевом. Превратив его в источник повышенной силы, Сновидцы не отточили в нем песенного таланта, который соответствовал бы ему. Так что ему пришлось опираться на воспоминания Никс, которыми она поделилась с ним.

Последовав ее примеру, Даал стал тихонько напевать. Окунулся в остаток своего огня и разжег на своих поднятых ладонях золотистое сияние.

— Никс нуждается во мне. Я помогу ей.

Летучая мышь опасливо зашипела на него – но не из-за его приближения.

«Ты тоже беспокоишься о ней…»

Даал нахмурился.

«Но почему?»

Напевом он сделал руки ярче, одновременно погружаясь в разделенные воспоминания внутри себя, и нашел мелодию, которую часто пела Никс, – уходящую своими корнями в колыбельную ее отца. Тихую, успокаивающую. Напряг горло и придал своему голосу тональность, соответствующую этой колыбельной. Для его собственных ушей эти усилия отдавали жестью и были далеко не мелодичными, но вышло довольно похоже.

И это произвело свой эффект. Шея летучей мыши вытянулась, и ее шипение перешло в тихий свист, почти неслышимый, но Даал понял, что она пытается присоединиться к нему. Это была тишайшая прерывающаяся мелодия – словно сон, содержание которого все никак не удается восстановить в памяти.

«Ты знаешь эту мелодию… И изо всех сил пытаешься вспомнить».

И снова встал вопрос: «Откуда это существо ее знает?»

Бархатный нос потянулся к его поднятым ладоням, а летучая мышь все продолжала нашептывать эту навязчивую мелодию.

Даал изо всех сил старался не передернуться от отвращения при виде ободранного скальпа чудовища. Из отверстий, в которые когда-то были вставлены медные иглы, текла черная кровь. Несколько штук еще оставались на месте, высоко торча над головой.

Мягкие лепестки этого ищущего носа принюхивались к свечению на кончиках пальцев Даала. Когда контакт был установлен, он ощутил бурю под этим ободранным скальпом, которая светилась порчей и изумрудным огнем. Но чуть дальше сиял источник золотого света, изо всех сил пытающийся подавить эти злокачественные энергии.