Книга Ледяная колыбель, страница 281 – Джим Чайковски

Рами бросился к нему:

— Отец!

Маккар откатился в сторону, подняв руки:

— Кто вы все такие? Где я?

Он явно пребывал в замешательстве, но слова эти прозвучали повелительно и твердо – призрак той власти, которой он недавно обладал.

— Это Рами… твой сын.

Его сестра поспешила к нему, увлекая за собой и Тазара.

— Отец, это Аалийя! Я тоже здесь!

Маккар все качал головой, тяжело дыша и по-прежнему никого не узнавая.

Дверь рулевой рубки за спиной у Канте со стуком распахнулась, и прежде чем он успел повернуться, в разделяющем их пространстве молнией промелькнул Тихан, демонстрируя завидную скорость та’вина. Оракл протолкался сквозь остальных.

— Позвольте-ка мне, – сказал он, останавливаясь и опускаясь на колено рядом с Маккаром.

Бронзовые пальцы коснулись лба императора. От их прикосновения тот рухнул на палубу, испустив легкий вздох облегчения.

— Простите, – сказал Тихан, вставая лицом к остальным и поднимая руку. – Я отвлекся.

Все попятились, опасаясь такого же прикосновения.

Он опустил руку.

— Мне нужна была минутка тишины, чтобы поразмыслить над переменными, которые ждут нас впереди. За последнее время так много всего изменилось, и я хотел убедиться, что мои расчеты и предположения не отклонились от курса.

Рами остался рядом с отцом:

— Что ты с ним сделал?

Аалийя кивнула:

— Ты должен дать нам кое-какие объяснения.

Канте быть с этим явно согласен, хотя и сосредоточился на более насущном вопросе:

— Ты можешь сделать такое с кем-нибудь из нас?

Тихан покачал головой:

— Нет. Мне потребовалось пять десятилетий кропотливых манипуляций, чтобы постепенно добиться такой власти над императором. Закрывая один путь в его сознании… Открывая другой… Меняя местами еще несколько… Мне пришлось внести в его мозг миллион крошечных изменений, чтобы суметь подчинить своей воле.

— При помощи чего-то вроде обуздывающего напева? – спросил Фрелль.

Тихан поднял к глазам свои бронзовые пальцы:

— У Корней этот дар довольно слаб. Оси в этом смысле гораздо сильней. А у Крестов он просто пугающий. Каждая каста наделена своими собственными уникальными навыками, чтобы отвечать нашим общим потребностям. Пусть Шийя и лучше владеет обуздывающим напевом, но она не может расплавить свою форму так, как это могу я.

— Каждый на своем месте, каждый в своей чести, – произнесла Аалийя, цитируя старую клашанскую пословицу об их строгой кастовой системе. – Та’вины мало чем в этом смысле отличаются.

— Полагаю, так оно и есть, – признал Тихан. – В то время как мои навыки мысленного общения весьма сильны, мой синмельд – или дар обуздывающего напева, как вы это называете, – довольно слаб. Я едва могу испускать сияние кончиками пальцев. Вот потому-то у меня и ушло целых пятьдесят лет, чтобы хоть как-то обуздать Маккара.

— Но зачем это понадобилось? – спросил Канте.

— Я предвидел будущее, в котором власть над императором послужила бы моему делу.

— Выходит, ты и в самом деле прорицатель, – сказала Аалийя, нахмурив брови.

— Вовсе нет.

— Тогда я не понимаю. – Она скрестила руки на груди, явно недовольная тем, что остается в неведении – ни в этом вопросе, ни, вероятно, во множестве других.

— Я не верю в пророчества, – совершенно обыденным тоном заявил Тихан.

Такие слова предсказателя ошеломили присутствующих, тем более что все полагались на его руководство.