Книга Ледяная колыбель, страница 276 – Джим Чайковски

— Эйране? – переспросил Канте. – Ты имеешь в виду то медное яйцо?

Тихан наморщил лоб:

— Полагаю, это достаточно подходящее описание. Когда на меня там напали, я выжил лишь благодаря основному инстинкту самосохранения. Ему, а также присущей Корню силе и текучести формы. Это позволило мне разорвать нападавшего на части.

— Мы видели тело в твоем медном яйце, – прошептал Канте.

— Одного из врагов. Помимо уничтожения библиотек, они еще и пытались убивать Спящих. Вот почему я проснулся так рано. Когда мой эйран был уничтожен, я не мог вернуться к своему сну, поэтому пошел по более длинному пути, на который никогда не ступал ни один Корень.

— И какому же? – спросила Аалийя.

Тихан посмотрел на всех, как будто ответ был совершенно очевиден:

— Как и любой Спящий, я по-прежнему ждал на протяжении тысячелетий, когда же наконец понадоблюсь. И хотя все это время бодрствовал, моя основная установка оставалась прежней.

Аалийя нахмурилась:

— И какой же?

— Я – та’вин, а это значит, что моя основная цель – защищать.

Кое-кого этот ответ явно не удовлетворил. Ее брат Рами тихо переступил порог кормовой каюты и ткнул большим пальцем себе за спину. В голосе у него звучала ярость:

— И это ты называешь защитой? Что ты сделал с моим отцом?

Тихан поднял ладонь:

— Я сказал, что это было моей основной установкой. В этом отношении мне предоставлена изрядная свобода действий. Даже как простому Корню. Я счел роль Оракла наиболее подходящей, чтобы направлять и наставлять эту четверть Венца. А все для того, чтобы подготовиться к грядущей войне.

— С Халендией? – спросила Аалийя.

— Нет, большой войне, которая уже маячит на горизонте. – Тихан кивнул Канте: – Твоей пророчице она уже виделась в ее вещем сне.

— Никс?

— Да. Но мне вот интересно… То, что она увидела, было пророчеством или же просто неизбежностью, обусловленной самой вашей природой? – Он пожал плечами: – Я не знаю. Но что знаю точно, так это что с приближением обрушения луны война неизбежна. Так что я стал Ораклом. Чтобы в меру своих сил попытаться направить всех вас на путь истинный.

Рами вызывающе шагнул вперед:

— Итак, чтобы добиться этого, ты убил предыдущего Оракла и занял его место?

Тихан презрительно нахмурился:

— В Казене был только один Оракл с тех самых пор, как был основан этот город. Ну, в основе своей один. Как та’вин, я не подвержен влиянию времени. Я менял лица, голоса, манеру держаться… Время от времени пропускал поколение-другое, чтобы побродить по просторам Венца, но в конечном счете я был Ораклом из Казена на протяжении более четырех тысячелетий.

Это заявление встретила ошеломленная тишина.

— Как такое возможно? – наконец выпалила Аалийя. – И за все это время никто не заподозрил подвоха?

Ее слова, казалось, смутили Тихана, затем его глаза расширились.

— А-а, когда я сказал, что менял лица, то именно это и имел в виду. Одна особенность, уникальная для любого из Корней – из-за множества задач, которые от нас требуются, – это текучесть формы, позволяющая изменять внешность в соответствии с нашими потребностями.

Аалийя вспомнила, как он говорил нечто подобное, когда упомянул про убийцу, который пытался уничтожить его.

— В каком это смысле?

— А вот в таком. – Тихан слегка наклонил голову, и бронза его лица расплавилась и потекла, преображаясь и обретая новые черты, все столь же холодно-красивые, но совсем другие. – У такой способности есть пределы, но этого было достаточно, чтобы сохранить мою тайну.