Книга Ледяная колыбель, страница 137 – Джим Чайковски

Вернувшись к столу, Аалийя обвела рукой все три страницы.

— Кое-что из этого написано на мудреном диалекте древнеклашанского. Но вполне поддается растолкованию.

— И о чем же там говорится? – спросил Фрелль.

Рами шагнул было вперед, но прежде чем он успел открыть рот, сестра заставила его замолчать, подняв руку. Прищуренными глазами она долго изучала Фрелля.

— Я скажу вам, но не раньше, чем потребую от вас всех обещания – торжественной клятвы.

Догадавшись о ее намерениях, Фрелль высказал их:

— Мы освободим тебя и твоего брата, как только найдем погребенного Спящего! Мы и вправду не желаем вам зла.

— Это хорошо, но это не то, чего я желаю.

— Тогда что же?

Аалийя обвела взглядом собравшихся:

— Я пока оставлю это невысказанным. Но не бойтесь, это нечто легко достижимое и не помешает вашим усилиям.

Пратик нахмурился:

— Ты хочешь, чтобы мы поклялись совершить в будущем некое действие с неизвестными последствиями?

Она выгнула бровь:

— Так вы хотите знать, что скрыто на этих страницах?

Фрелль глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

— Если ты тоже дашь нам слово, что такое условие и вправду не повредит нашему делу…

Аалийя склонила голову:

— Считайте, что уже дала.

Фрелль посовещался с Пратиком, даже с Канте. Чааен торжественно кивнул. Канте лишь пожал плечами.

Удовлетворенный, Фрелль прижал ладонь к сердцу:

— Мы тоже клянемся.

Его спутники последовали его примеру.

Аалийя еще мгновение смотрела на них, словно оценивая их искренность, а затем повернулась к страницам. Жестом подозвала к себе Рами – хотя и не для того, чтобы привлечь его к делу или вовлечь в разговор. Она просто отняла у него чашу со сладким вином. Немного отпила и махнула ею в сторону страницы, лежащей на столе.

— Это и в самом деле описание великой войны. Которая началась во времена Забытого века. До появления королевств и империй. Еще до того, как полностью сформировался Венец.

Фрелль подступил ближе, припомнив то, что он узнал в светящемся склепе под Северным Монументом.

— По словам Шийи, после того как мир перестал вращаться вокруг своей оси, земли Урта пребывали в хаосе в течение бесчисленных тысячелетий.

Аалийя кивнула:

— На этих страницах как раз и рассказывается о таком всеобщем смятении. Когда люди изо всех сил пытались выжить. Когда земли сотрясались, а над ними бушевали страшные бури, сметающие леса и разрушающие горы.

— Но эта война… – Пратик хмуро уставился на страницу. – Если у людей не было царств, то кто тогда с кем сражался?

— А я и не говорила, что они были людьми, – пояснила Аалийя. – На этих страницах они называются «та’вины».

Она указала на набор иллюстраций, перемежающих текст: на крошечные отряды сияющих рыцарей – как небольшие, так и образующие целое войско, налетающие друг на друга. Некоторые рисунки изображали более мелкие стычки, даже отдельных людей, дерущихся друг с другом.

— Если эти та’вины не люди, то кто же тогда? – спросил Фрелль.

— Я не знаю, – призналась Аалийя.

Вмешался Рами:

— С древнеклашанского «та’вины» переводится как «бессмертные боги».

Пратик нахмурился:

— Может, эти страницы относятся к Древним богам? Божествам, предшествующим нынешним?

Ни у кого не нашлось на это ответа.

Канте наконец-то поднял вопрос, который мучил Фрелля:

— Но какое отношение это столкновение богов имеет к обрушению луны или Царице Теней?