Книга Не верь никому, страница 38 – Джим Чайковски

Дункан указал через общую зону на короткий коридор:

— Шерин, ты и Наоми забирайте мою комнату. Тэг может поспать с Арчи.

— А как же ты? – спросила Шерин.

— Я заступаю в первую смену. – Он поднял телефон, на экране которого застыла картинка – вестибюль. – Кто-то должен присматривать за этими ублюдками.

— Тогда разбуди меня через час. Я возьму вторую смену.

— Если я продержусь так долго.

Шерин виновато опустила глаза, но Дункан махнул рукой и устало улыбнулся:

— Не бойся. Я не опозорю форму моего деда, заснув на посту.

Шерин все еще колебалась, пока Наоми не схватила ее за руку и не потащила через общую зону. Интересно, подумала Шерин, была ли квартира изначально обставлена таким образом или же родители Арчи и Дункана наняли дизайнера для обустройства и оформления этого шикарного холостяцкого жилища. Ответ пришел, когда она переступила порог спальни Дункана.

Это было словно шаг в другой век.

Высокий эдвардианский гардероб занимал одну стену. Другую стену закрывали книжные полки, забитые книгами самой разной тематики. Также здесь обнаружилась старинная викторианская умывальная тумба с мраморной чашей. На потертой, со следами царапин, ореховой полке расположились туалетные и бритвенные принадлежности, в том числе старая кисть из барсучьей щетины.

Похоже, предметы обстановки, как и дедов камуфляж, перешли Дункану по наследству. Если так, то как совместить эту сентиментальную сторону Дункана с его довольно беспечным отношением ко всему остальному?

— Эта кровать… – Наоми пролетела через комнату, оставив без внимания все то, что заинтересовало Шерин. – Я могла бы утонуть в ней навсегда.

Кровать с балдахином была таким же антиквариатом, как и все прочее, и, наверное, не простаивала как музейный экспонат. Высоченный, до талии Шерин, матрас. Помятые одеяла и стеганые покрывала – все в тартановую клетку. Настоящее мужское гнездо.

Наоми раздевалась уже на ходу. Шерин тоже не стала задерживаться, но сняла только армейскую куртку, бейсболку и ботинки. На душе было неспокойно, и она сочла за лучшее не раздеваться – на случай если придется бежать. У Наоми таких ограничений не было. Она разделась до трусиков и футболки, а затем зарылась в груду одеял, почти исчезнув из виду.

Пока Шерин забиралась на другую сторону, из коридора донеслись негромкие голоса. Дункан включил телевизор – вероятно, чтобы не заснуть. Закутываясь в одеяла, она вполуха слушала то, что было, вероятно, трансляцией футбольного матча. Постель оправдала все самые смелые ожидания. Шелковые простыни, мягкий, как бархат, пододеяльник. Все искушало: разденься догола. Но она не поддалась слабости.

Устраиваясь поудобнее, Шерин заметила, что покрывала и подушки пахнут Дунканом; мускусный аромат убаюкивал, заверяя, что тревожиться не о чем, что кто-то прикрывает ей спину. Она закрыла глаза, но знала, что любой сон будет в лучшем случае беспокойным, тем более что воображение уже прокручивало сцены недавнего ужаса.

«Я, наверное, никогда больше не усну».

Она ошиблась. Когда чья-то рука внезапно и грубо встряхнула ее и вырвала из бездонной пустоты сна, комнату уже заливали слепящие лучи света, пробивавшиеся сквозь складки портьер.

«Уже утро…»

Шерин приподнялась на локте, моргнула, прогоняя плывущий в глазах туман, и увидела склонившуюся над ней Наоми, удивительным образом полностью одетую. Глаза у подруги были необычно огромными, лицо разрумянилось.