Книга Не верь никому, страница 19 – Джим Чайковски

— Нет, – сказал он. – Всё не в порядке.

Она напряглась и даже подумала, что, может быть, допустила ошибку, предложив ему свою помощь. Но отступать было поздно, ведь она уже дала слово.

— Я могу чем-то помочь?

Профессор покачал головой, но потом повернулся и задумчиво посмотрел на нее.

— Возможно… – Он подошел к разбитому ящику, поднял с пола ломик и быстро и ловко сорвал поврежденную крышку. – Оно должно быть в этом, последнем ящике…

Шерин подошла, чтобы помочь, но профессор жестом остановил ее и принялся торопливо вытаскивать книги. И каждый раз, развернув тканевую обертку, досадливо морщился. Наконец, достав последнюю книгу, профессор сорвал ткань – и как будто обмяк от облегчения: плечи поникли, но руки еще дрожали.

— Здесь…

Несколько долгих секунд он смотрел на старый фолиант, потом с необъяснимой поспешностью завернул его в ткань. Шерин лишь мельком увидела темную обложку и тускло блеснувший металл.

Держа книгу в руках, профессор подошел к ней и, слегка прищурившись, пристально и даже испытующе посмотрел в глаза. От этого взгляда ей в какой-то момент стало неловко.

— Мисс Карр, – наконец заговорил он, – как руководитель программы я ознакомился с вашим заявлением на прием и табелями. Прочел ваше сочинение, объясняющее интерес к программе Эксетера. Самое большое впечатление на меня произвела ваша преданность письменному слову. Вы – библиотекарь, как и я, и потому осознаете важность сохранения того, что находится под угрозой, важность защиты знаний, которые ни при каких обстоятельствах не должны быть утрачены.

Шерин кивнула. Во рту у нее пересохло.

— Исходя из этого, я прошу вашей помощи. Возможно, это излишняя предосторожность, но я предпочитаю перестраховаться.

— Я… я не понимаю. Что вы хотите от меня?

Райт протянул ей завернутую в ткань книгу, и лицо его исказила гримаса боли, словно он отдавал своего первенца.

— Вы должны взять это.

Шерин попятилась. Сердце подскочило к горлу.

— Что? Зачем?

— Боюсь, оставлять ее здесь небезопасно. – Он шагнул к ней, по-прежнему держа книгу в протянутой руке. – Вам нужно спрятать ее. Никому не говорите, куда вы ее положили. Даже мне, пока я не сочту, что опасность миновала.

Райт был настойчив и убедителен, и Шерин приняла книгу.

— Почему она так важна?

— Сожалею, но у меня нет времени на объяснения. – Он подвел ее к двери хранилища и вышел в зал. – Впрочем, возможно, чем меньше вы знаете, тем лучше.

Идя рядом с ним и уже ощущая давящий груз ответственности, она снова засомневалась и уже почти решила отказаться от навязанного ей обязательства, но вспомнила слова миз Пил: «Профессор – человек безупречной чести».

— Что мне с ней делать? – Шерин прижала книгу к груди.

— Не открывайте. Просто храните в безопасном месте.

Они подошли к выходу, и профессор открыл дверь. Но когда Шерин переступила порог, он вдруг схватил ее за руку.

— Если что-то случится… если от меня не будет вестей утром, позвоните по этому телефону: – Он сунул ей визитку и сжал ее руку. – Извините, что взваливаю на вас эту ношу.

Вытолкнув ее на улицу, профессор закрыл и запер дверь. Шерин обернулась и посмотрела через стекло, но различила лишь темный силуэт. Она вдруг почувствовала, что за всем этим кроется нечто большее, чем он готов открыть, и это чувство только укрепилось, когда Райт прижал ладонь к стеклу.