Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 42 – Лисавета Челищева

Он ответил сразу:

Тимур: «Спокойной ночи. Тебе спасибо. Надеюсь, повторим»

Я зарылась лицом в подушку и запищала. Улыбалась при этом, как дурочка, впервые за долгое время забыв о страхе.

ОН

* * *

Я смотрел на её лицо, пока она медленно проваливалась в сон, свернувшись калачиком. Плед сполз с плеча, открывая тонкую ключицу и красивую жилку на шее. Её губы были чуть приоткрыты, дыхание ровное, спокойное. Впервые за долгое время спокойное.

Она не знала, что здесь, в её районе, становится опасно. За последнюю неделю объявилось слишком много знакомых рож. Люди, которые должны были давно сидеть или быть в земле, вдруг всплыли, как дохлая рыба из болота. Старые связи, старые долги, старая кровь. Кто-то затеял передел, и мне это не нравилось. Не потому что я боялся — мне было плевать на их разборки. Но когда они начинают ползать по моей территории, рядом с моей девочкой, я начинаю злиться.

Я подвинул руку выше по её бедру, но так, чтобы не разбудить её. Она нахмурилась во сне, что-то пробормотала, и я замер, не убирая ладони. Мне нравилось чувствовать её такую — беззащитную, доверчивую во сне. Даже если наяву она меня ненавидит.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — прошептал я, наклоняясь к её уху. — Я здесь для тебя. И никто другой тебя не тронет. Ты понимаешь?.. Никто.

Мои челюсти сжались до скрежета. Если кто-то из этих ублюдков приблизится к ней, они лишатся руки. А потом головы. Я сделаю для этой женщины всё, что угодно. Она даже не представляет, на что я готов пойти ради неё.

Я закрыл глаза и выдохнул, прогоняя лишние мысли. Лана в безопасности — это главное. Пройдясь взглядом по комнате, замер. Увидел своё отражение в стекле шкафа — чёрный силуэт, белое пятно маски. Ненавижу эту маску. Ненавижу, что приходится прятаться, ненавижу, что она видит меня только таким — монстром из её кошмаров. Но ничего. Скоро маску придётся снять. Скоро она узнает меня настоящего.

Я подождал, пока её лицо разгладится во сне, перестанет хмуриться, потом поправил одеяло, укрывая её ноги. Пальцы задержались на щиколотке — тонкая косточка, нежная кожа. Я представил, как целую эту косточку, как провожу языком вверх по икре, к колену, выше...

С трудом оторвался.

Бесшумно прошёл через коридор в прихожую и вышел наружу, тихо закрывая дверь своим дубликатом.

* * *

Сегодня у меня была конкретная цель.

Я узнал адрес её бывшего работодателя. Не так сложно, как могло показаться — в век цифровых технологий найти человека, если знаешь его ФИО и место работы, проще простого. Алексей Львович Соколов, пятьдесят два года, прописан на Профсоюзной, но живёт в новой высотке в Чертаново. Разведён, детей нет. Любит дорогие часы, дешёвых баб и чувство собственной важности.

Тот, кто посмел её тронуть. Тот, кто посмел её уволить.

Я выключил фары за три квартала до его дома, паркуясь в тени раскидистых тополей. Чертаново встретило меня спальными коробками, редкими фонарями и запахом гари с круглосуточной шаурмичной на углу. Москва никогда не спит, но здесь, в глубине района, даже ночная жизнь какая-то унылая, дешёвая.

Я перевёл телефон в авиарежим — никто не должен отследить меня здесь. Надел чёрные кожаные перчатки, плотно обтянувшие пальцы. Достал из бардачка маску — обычную чёрную, без дурацких белых лиц, просто прорезь для глаз. Маска Крика осталась в машине, для Ланы. Для таких, как Соколов, достаточно и этого.