Книга Личное дело полковника Багрова, страница 59 – Юлия Бузакина

— Здравствуйте. Полковник Багров, — тихо представляется Виктор. Показывает служебное удостоверение. — На вас было совершено покушение. Мы должны задать вам несколько вопросов.

Галаев с трудом поворачивает голову.

— Уходите, — хрипит он. — Мне нечего вам сказать.

— Ваша падчерица Ева оказалась в большой беде из-за завещания, которое вы написали.

— Моя падчерица — мой позор. Я не хочу ничего знать о ее судьбе. Босов хотел ее получить, и я ему ее отдал. Он волен делать с ней все, что пожелает. Теперь это его позор — жена без чести.

Багров возмущенно передергивает плечами. Чувствует, как нервно играют желваки на лице.

— Там ребенок!

— Судьба этого проклятого ребенка интересует меня ещё меньше. Надеюсь, его сбросят в ущелье на растерзание диким животным.

В глазах темнеет от ярости. Вопреки здравому смыслу полковник рвется к Галаеву. Хватает его за плечи, вдавливает в белоснежную кровать.

— Не смей так говорить о ребенке, мерзкий ублюдок! — хрипит он.

— Товарищ полковник! Нельзя так, он еле дышит! — звенит голос следователя.

Тагир бросается к Багрову, пытается оттащить его от кровати.

— Еле дышит, а мелет своим грязным языком всякую чушь! — рычит тот. — В общем, так, Галаев. Или ты отзываешь завещание, или я снимаю охрану. Как думаешь, сколько ты продержишься без моих людей на этом свете? Час, или меньше? Эти шакалы, которых ты зовешь партнерами по бизнесу, бродят вокруг больницы. Все ждут, когда мои люди покинут свой пост. Если дорога жизнь, то сейчас ты подпишешь все, что прикажут. Отпиши свой бизнес кому угодно, только не женщине с ребенком! Отведешь от нее опасность, и я позволю тебе выжить.

Несколько мгновений они смотрят в глаза друг другу — обездвиженный ранением отчим Евы и полковник Багров.

— Хорошо, — сдается наконец Галаев. — Я подпишу. Но ваша охрана останется рядом со мной до тех пор, пока меня не переведут в обычную палату.

— Договорились, — с ненавистью фыркает полковник. Поворачивается к Тагиру.

— Тагир, не спускать глаз с палаты. Как только прибудет нотариус, позовите меня.

Курманов кивает, и Багров стремительно покидает палату. Впереди допрос Набиева. Уж в этот раз он выбьет из Арсена все факты о том, что случилось три года назад.

Утро врывается в дом прохладой. Я медленно открываю глаза. Удивительно, что я так крепко спала. После пережитого стресса, была, как неживая. Упала на кровать, как подкошенная, едва убедившись, что Русик в порядке и спит в соседней комнате.

Иман меня не касался. Я только слышала, как он мягко накрыл меня теплым одеялом и осторожно лег рядом, чтобы не потревожить.

Сейчас он спит. Я тихо соскальзываю с постели. Ловлю себя на мысли, что мне очень хочется крепкого кофе. Желание такое острое, что я решаюсь его исполнить.

Закутываюсь поплотнее в длинный теплый халат, надеваю мягкие комнатные туфли и тихо покидаю нашу спальню.

Захожу в детскую комнату к сыну. Он тоже спит, разметавшись по кроватке. Осторожно поправляю ему одеяльце и иду длинными коридорами на кухню. У входа вижу охранников. Они молча мне кивают в знак приветствия и выходят на улицу.

Про себя ухмыляюсь — надо же, нелюди со мной здороваются! Признали хозяйку?

Я достаю турку и натуральный молотый кофе. Включаю плиту. Стараюсь не шуметь. Варю кофе по-восточному.