Книга Личное дело полковника Багрова, страница 47 – Юлия Бузакина

Багров вспыхивает. Сжимает кулаки.

— Брат мой причем? Его расстреляли!

В глазах у Роксаны полыхает враждебность.

— Вы серьёзно не понимаете, в чем его проступок?!

— Нет, не понимаю! Может, поясните?!

— В том, товарищ полковник, что прежде, чем лишать чести мою дочь, ваш брат должен был взять ее в жены. А он вместо этого задурил ей голову! Отвез в город, обесчестил… В нашем мире для добропорядочной девушки это означает приговор! Печать позора навсегда! И не только ей — всей нашей семье! Иман — единственный мужчина, который закрыл глаза на ее позор. Он сделал все по закону. К нему у меня нет никаких претензий. Я ему благодарна. Теперь моя дочь будет под защитой его семьи, и никто не посмеет плюнуть ей в спину.

— Ваш хваленый Иман сделал это из-за заправок! — багровея от злости, кричит полковник. — Ему не нужна ваша дочь, а тем более, ее ребенок. Как же вы этого не понимаете?! Стоит Еве подписать документ, согласно которому заправки перейдут в руки Имана и его родственников, они ее прикончат!

— Думаете? — мать Евы устало усмехается. — А я так не думаю. Не нужна бы она ему была, не пришел бы свататься второй раз. Если вернулся за ней, значит, в его сердце не все спокойно. Ева, конечно, от него не в восторге, но ничего страшного. Смирится. А там — стерпится, слюбится. Вам я желаю всего хорошего. Советую оставить семью моей дочери в покое.

Багров потрясенно смотрит на женщину.

— Вы сами понимаете, что говорите?! Чему вы радуетесь? Вы обрекли молодую женщину на мучения до конца дней!

Она разворачивается к выходу.

— Простите, полковник, я тороплюсь, — отмахивается от Багрова. Бежит по коридору, скрывается за дверью, ведущей на лестницу.

В коридоре появляется Тагир Курманов. Шагает размашисто, хмурит брови.

— Нет, ты мне скажи, Тагир, разве я не прав?! — пыхтит возмущенно Багров. — Женщину с ребенком похищают бандиты, увозят в горы, вынуждают подписать брачный договор, а ее мать убеждает меня, что все по закону!

Курманов притормаживает. Пожимает плечами. Переминается с ноги на ногу.

— Понимаете, Виктор Константинович, каждая мать хочет, чтобы честь ее дочери была не запятнана, — поясняет, стараясь подобрать правильные слова. — У Евы честь не просто запятнана, она родила ребенка. Для Галаевых это позор, а отчим Евы по местным меркам личность известная. На падчерицу он делал высокую ставку, ведь кроме нее наследников у него нет. Галаев хотел выдать ее замуж за кого-то особо выгодного для расширения бизнеса. Он ведь в первый раз даже Босовым отказал, а уж Босовы имеют вес в регионе. А когда вскрылся позор… В общем, что об этом сейчас? Дело сделано.

— Почему никто не видит очевидного?! — кричит Багров. Бьет кулаком по белой больничной стене. — Отца ребенка расстреляли! Не дали ему показать себя, не дали сделать предложение любимой девушке! Я уверен, Руслан бы никогда не оставил Еву с ребенком.

— Ваш брат должен был учитывать местный менталитет. Он нарушил правила, растоптал традиции, увел у Галаева его единственную, пусть и приемную дочь, а потом обесчестил. Никто здесь его за такое по головке не погладит.

— У нас в Москве это нормальная практика!

— Лишить чести невинную девушку? — изумляется Тагир.

— Нет же! Встречаться, заниматься любовью, а потом уже жениться! — кипит Багров.