Книга Веронская насмешница, страница 149 – Кристина Додд

Тело Барнадина валялось на полу, перепачканное кровью: красной струящейся и темной запекшейся. Как и в случае с Ваалом, оно уже не было вместилищем души, превратившись в кусок мяса, дохлятину, пищу для мух. А его душа наверняка стала добычей демонов ада.

Меня это порадовало. Слишком много времени ушло на борьбу со словами и деяниями этого человека, этого клятвопреступника, который совершил самое что ни на есть подлое и бессердечное предательство. Но все же я знала, что к тому были причины, и потому жалела Барнадина, не сумевшего защитить свою сестру, жалела Эскала-старшего, соблазненного неожиданным появлением хорошенького личика, и, конечно, брата Камилло, безгрешного малого, который опустился на колени перед дядей, закрыл ему глаза, молился за его душу и лил слезы печали.

Похоже, выглядела я не ахти как, поскольку Кэл метнулся ко мне, чтобы поддержать.

— Все хорошо, – прошептала я. – Как ты догадался прийти?

Я думала, он скажет, что сверху до него донесся шум, но ответ был:

— Я почувствовал зов.

А призрак сказал:

— Я кричал так громко, что он наконец смог меня услышать.

Я посмотрела сперва на него, а потом на Кэла, чтобы понять, слышит ли тот отца сейчас. Однако он был глух, что явно разочаровывало призрака.

Стоило Кэлу убрать руки, как я стала оседать на пол. Колени подогнулись, потому что от пережитого ужаса мой внутренний железный стержень проржавел насквозь и осыпался рыжими хлопьями. Кэл снова поймал меня и оттащил к стене, чтобы мне было к чему прислониться.

— Ты ранена? Стоять можешь?

Я привалилась к стене, ища опору в шершавом камне.

— Я не ранена. Особо не пострадала. – Просто удивительно, насколько ничтожными по сравнению с мыслью о падении с четвертого этажа казались боль в животе, вывихнутое плечо и россыпь синяков. – А ты ранен? Как твое плечо? Когда я падала, а ты меня подхватил, я видела…

Он прикрыл мне рот ладонью и посмотрел на меня карими глазами, расширившимися от сильного чувства. Что это было, облегчение? Изнеможение? Осознание того, что из-за меня слишком много неприятностей и я того не стою? У меня не получалось это понять.

Кэл покачал головой, зашагал прочь. Вернулся, взял в ладони мое лицо, поймал мой взгляд. Снова покачал головой. Зашагал прочь. Вернулся, а когда я попыталась заговорить, поцеловал меня. Прижался губами к моим губам и целовал, пока кислая вонь страха не сменилась щемящим предвкушением блаженства, пока остатки ужаса не смело сладким привкусом страсти, пока боль не стихла, заглушенная властным желанием тела, а возбужденно бегущая по жилам кровь не унесла ощущение близкой смерти. Забыв о боли в суставах и синяках по всему телу, я вскинула руки, обвила плечи Кэла и прижалась к нему, потому что он был моим ангелом-хранителем и моей неистово бушующей бурей.

Потом Кэл поднял голову и так сильно прижался ко мне, будто хотел вобрать меня в себя, слиться со мной. Его тело прильнуло к моему по всей длине, и вот уже наша одежда будто исчезла, а мышцы, кости и умы превратились в единое целое. Никогда прежде я не ощущала такого всепоглощающего единения… и такой необходимости в другом человеке.

— Рози, – пробормотал он. – Госпожа Розалина.

Мои веки затрепетали и поднялись.

— Я боролся, чтобы спасти тебя.

— Ты меня и спас.