Книга Егерь. Последний рывок, страница 61 – Николай Скиба

Широкая, пахнущая гнилой землей ладонь легла Виоле на темя.

Лёд вошёл в череп сверху, прокатился по затылку, скользнул вдоль позвоночника до самого копчика, и в этот короткий миг Виола ещё успела подумать, что её тело — это всё ещё её тело.

Дальше случилось неизбежное.

Скверна влилась в неё плотным горячим потоком, и каждая клетка отозвалась криком отдельно, и тысячи этих криков слились в один общий, который заполнил Виолу от пяток до макушки. Тело выгнулось, ноги подкосились, нож выпал из ослабшей ладони и звякнул по камню.

Борис держал уродливую ладонь, не убирая с головы.

Перед глазами Виолы поплыли вспышки.

Дед Ефим сидел на лавке в их деревенской избе и смотрел в окно. Воспоминание стёрто.

Эрика наклонялась к ней над столом в той первой лаборатории, улыбалась тонкими губами, и в руке у друида белел тонкий кривой нож. Сейчас Виола поняла, что Эрика никогда не давала ей силу — то был лишь крючок. Ей пользовались. Воспоминание стёрто.

Моран в финале того боя просто ушёл в портал — ему всегда было плевать на неё. Она была приманкой, разменной монетой. Воспоминание стёрто.

Макс стоял над ней с ножом в руке, и Виола, готовясь к удару, тогда ненавидела его, а сейчас, во вспышке сознания, поняла совсем другое — у него в глазах стояла усталость и жалость. Он не был врагом. Воспоминание стёрто.

Роман сидел у её лежанки и искренне пытался вразумить девушку. Воспоминание стёрто.

Боль расширилась до того, что Виола перестала помещаться в собственное тело.

Девушка закричала, но звук утонул в бурлящей чёрной жиже, заполнившей легкие. В самом дальнем углу гаснущего сознания она успела осознать весь масштаб своей ошибки. Она сама пришла в пасть к дьяволу.

А затем Скверна перерубила последний нерв, связывающий её с человечностью.

Темнота сомкнулась.

Тело осело на колени, потом завалилось набок и затихло.

Через несколько мгновений оно поднялось.

То, что встало с земли, имело её лицо и её татуировки зверолова.

Из предплечий, прорезав кожу изнутри длинными белёсыми полосами, наружу выходили костяные клинки.

Кожа стянулась плотнее обычного, мускулы под ней легли по-новому — длиннее и суше. Глаза бесстрастно посмотрели на Бориса, потому что страсти в этих глазах больше не было. В ответ Сухой генерал лишь повернул свою огромную голову и пошёл прочь. И существо, которое раньше было Виолой, пошло с ними.

* * *

Орда собиралась на поляне.

Существо с татуировками заняло место рядом с Борисом и стало частью авангарда, в котором, кроме него, были только сам Борис и две другие особенные твари.

Дни и ночи слились. Тело шло, отдыхать ему не требовалось, есть оно хотело постоянно, и эта потребность была единственным внятным сигналом, который доходил до того места в его черепе, где раньше жила Виола.

Орда долго шла через зимний лес. Костяные клинки в предплечьях требовали мяса.

Иногда мимо него проходили рядовые гули, и существо их не замечало.

Вскоре лес оборвался.

Впереди поднимались высокие тёмные стены, на которых горели редкие факелы и двигались маленькие фигурки.

Существо с татуировками встало одновременно со всей ордой на границе арбалетного выстрела, потому что приказ лидера пришёл по ментальной связи скверны.

Орда замерла.

Снег под ногами заскрипел, потом стих. Лес за их спинами молчал, словно знал, что скоро мёртвых станет слишком много.