Книга Егерь. Последний рывок, страница 55 – Николай Скиба

Лана внимательно посмотрела мне в глаза.

— Что насчёт меня?

— Ты остаёшься здесь.

Её плечи чуть напряглись. Я знал это движение — она собиралась возражать.

— Лана. — Подошёл ближе и присел на корточки рядом с табуретом, чтобы говорить с ней на одном уровне. — Ты оборотень с мечом в руках. На открытом поле ты стоишь дороже половины ополчения. Я это знаю. Но у нас есть Север.

— И теперь вдруг Лана стала обычной матерью? — она усмехнулась.

— Если я погибну снаружи, — продолжил я, — то ты останешься. А если ты погибнешь снаружи, он останется один. — Я кивнул на колыбель. — Это не то, что я готов допустить.

Карц поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, — наконец сказала пантера всего одно слово без каких-либо споров. Именно так, как я и ожидал от неё.

Огненный тигрёнок взглянул на Карца и повторил за ним — тоже поднял голову и посмотрел на меня с нечеловеческим вниманием, которое бывает только у больших хищников. Потом снова опустил морду на лапы.

* * *

Следующий день слился в один напряжённый узел. Деревня превратилась в ощетинившийся муравейник. С рассвета закипела смола в котлах, наполняя воздух едкой гарью. Стёпа до хрипоты гонял стрелков, заставляя их бить по соломенным «арбузам», имитирующим головы. Я мотался по периметру, проверяя каждый кол в волчьих ямах и каждый засов. Никто не спал. Напряжение сгущалось так, что его можно было резать.

И вот солнце рухнуло за кромку леса. Наступил тот самый вечер.

Первые часы дежурства прошли в тишине, которая бывает только перед большой бедой.

Занял место на дозорном помосте у южных ворот.

Внизу, под стеной, чернела полоса вытоптанной земли — там, где ополченцы весь день таскали брёвна и мешки с землёй. Справа от меня устроился Стёпа. Слева — Раннер, привалившийся к зубцу стены плечом. Он методично ел что-то из деревянной миски.

Луна ушла за облака. В ста пятидесяти шагах от ворот тёмной стеной стоял лес.

Красавчик сидел у меня на плече — держал нос по ветру. Его маскировка запаха работала на нас обоих, и всё, что мог почуять враг — это прелую хвою.

На стене нас стояло человек двадцать. Первая смена. Большинство — звероловы или охотники, которые умели ждать. Остальные — с арбалетами. Они через раз клали болты в голову с тридцати шагов. Это лучше, чем было утром.

У каждого второго рядом с ногой стоял питомец.

Я прошёлся взглядом по стене слева направо.

Ближе всего ко мне держалась Зоя — молодой зверолов из Черновки. Её питомец, Снежный Сыч третьей ступени, сидел на перилах помоста, нахохлившись. Птица была почти бесшумной и видела в темноте лучше любого человека. Зоя использовала её как дальний дозор — сыч патрулировал воздух в радиусе трёхсот шагов и транслировал хозяйке всё, что видел. Не чета соколу Майре, которая сейчас отдыхала, но всё же.

Рядом с ней стоял Куц — тот самый здоровяк, которого Ирма гоняла метлой по грядкам. Его питомец, Каменный Жук второй ступени, висел на внешней стороне стены, намертво вцепившись в гранит. Жук мог чуять вибрацию грунта на расстоянии до двухсот шагов. Если орда пойдёт широким фронтом по открытому полю, он даст нам знать раньше, чем мы что-то увидим. Это важно — знать о будущих намерениях врага.

Дальше по стене — Корень, бывший охотник из Каменки. Его Серый Волк Крови третьей ступени лежал у ног хозяина, положив морду на лапы. Зверь дремал, но уши стояли торчком. Волк чуял живую кровь за полкилометра в безветренную погоду.