Книга Егерь. Последний рывок, страница 4 – Николай Скиба

Зара медленно наклонила голову.

— Это большая честь, Ваше Величество.

— Так вы согласны?

— Да, — ответила девушка и кивнула.

Она сделала к Изольде маленький шаг. Её пальцы легко, почти невесомо коснулись виска королевы — поправить выбившуюся прядь, не больше.

Прикосновение длилось долю секунды.

Королева почувствовала приятное тепло — как от горячего чая в дождливый день. Она почти не заметила этого касания — оно было таким мягким, как будто так было всегда. Родное… Прекрасное.

Зара же в этот момент сделала едва заметный вдох.

Если бы у королевы было чутьё Зверомора, она бы увидела, как от её виска к пальцам швеи тянутся тонкие грязные нити.

Чужая паника, боль и липкая паранойя вливались в Паучиху, сладким нектаром оседая в голодном ядре паразита.

Сухой сыто заворчал. Он аккуратно выкачивал из королевы стресс, выедая волю, чтобы на освободившееся место вскоре заложить нужные ему мысли. Гнездо оказалось идеальным.

— Тогда до следующей недели, Ваше Величество, — сказала Зара и присела в финальном реверансе.

Изольда кивнула, и дверь за швеей закрылась.

Королева постояла у окна ещё минуту, потом медленно вернулась в кресло и закрыла глаза.

Голова не болела.

Она даже не думала о том, что произошло — просто сидела в тишине.

И не слышала невидимой нити, которая теперь тянулась от её виска куда-то вглубь.

В западное крыло.

* * *

Три месяца назад.

Черноложье.

Марта нашла кость утром.

Она пришла в сарай за дровами — обычное дело. Взялась за поленья, и нога наступила на что-то скользкое. Женщина опустила взгляд.

Кость лежала в углу, за старой бочкой. Обглоданная дочиста, с мелкими бороздками от зубов, она была порвана по краям — там, где раньше было мясо.

Марта не закричала. Просто стояла и ошарашенно смотрела на неё, пока в голове не начали складываться все те вещи, о которых она старалась не думать вот уже несколько недель.

Земля под ногтями Бориса, когда он возвращался по ночам. Тот запах, который заставлял её отворачиваться, когда муж садился рядом.

Алёшкино исцеление, которому она так обрадовалась, что не стала задавать вопросов.

Пустые глаза за ужином.

То, как долго и неподвижно Борис смотрел на спящих детей. Усталость, конечно, он просто устал…

Дрова она так и не взяла.

Вернулась в избу, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце бешено колотилось. Она простояла так с минуту, потом оттолкнулась от двери и быстро начала собирать вещи. Времени нет.

ХВАТИТ!

Детские тулупы. Хлеб с полки. Нож. Сапоги сына, которые она починила на прошлой неделе.

— Мам? — Алёшка поднял голову с лавки. — Куда мы?

— К тётке Прасковье. Собирайся.

— Зачем?

— Собирайся, я сказала, — жёстко повторила она. — Настя, Егор, подъём.

Дочка сразу соскочила с печи — она всегда чуяла материнский тон. Егор завозился, заныл что-то про «рано», но сестра уже потянула его за рукав.

Марта завязала узел, перекинула через плечо и взяла Алёшку за руку.

Открыла дверь…

Борис стоял во дворе.

Он стоял прямо напротив выхода, в нескольких шагах, и смотрел на жену, не двигаясь. Широкий и тяжёлый, сильный, как медведь, он просто смотрел.

Марта остановилась на пороге.

За столько лет вместе она научилась читать мужа по тому, как он держит голову, по тысяче мелких вещей, которые складываются в человека.