Книга Егерь. Последний рывок, страница 23 – Николай Скиба

— А горностай твой?

— Тоже его. — Парень потёр затылок. — Он меня не слушается особо. Только когда сам хочет.

— Слушается, — сказал я. — Просто ты не видишь, когда.

Парень открыл рот, но нахмурился и промолчал. Горностай снова ткнул его носом в бок и уставился на толпу — там как раз появилась женщина с большой корзиной, явно ищущая сладкое к столу.

Я пошёл дальше.

Раннер догнал меня через два шага.

— К чему был этот разговор?

— Горностай хороший, — сказал я. — Жалко парня.

Раннер хмыкнул, но промолчал.

Дальше рынок становился плотнее. У поворота стоял кузнец — прямо на улице, с небольшим переносным горном на колёсах. Горн был необычным: вместо мехов рядом с ним сидел питомец — что-то похожее на крупного варана с оранжевыми полосами вдоль хребта. Зверь периодически делал короткий выдох в сторону горна, и угли вспыхивали жарким пламенем.

Кузнец правил ножи и инструменты прямо здесь, не отходя от прилавка, и очередь к нему была длинной.

Мы с Раннером встали в стороне, пропуская телегу с бочками.

Телегу тянул широкий, низкий зверь, с короткими мощными ногами и шеей, уходящей в плечи почти без перехода.

Тараноног. Уровень 28. Эволюционный индекс — E .

Что-то вроде мастифа, только вдвое больше и с чешуйчатыми наплечниками из собственной кожи. Зверь держал ровную линию движения с точностью, которой позавидует хорошо обученная лошадь. Хозяин шёл рядом, не держась за поводок.

— Тяговые здесь везде, — сказал Раннер. — Я три года назад был в Железнограде. Тогда поменьше было, а сейчас — на каждом углу.

Я смотрел на зверя, пока кое-что не привлекло моё внимание у мясного ряда.

Двое мужчин стояли у прилавка и разговаривали с торговцем. Обычный диалог. Но один из них — тот, что стоял ближе к стене — держал руку на рукояти ножа. Второй стоял чуть сбоку и смотрел не на торговца, а за его спину.

Я притормозил.

Торговец это тоже почувствовал — его плечи напряглись. Он продолжал говорить, но пальцы, раскладывавшие мясо, остановились.

Раннер оказался рядом раньше, чем я успел что-то сказать. Он просто встал между двумя мужчинами и прилавком — словно ищет место получше, чтобы рассмотреть товар. Занял пространство так, что мужчина с ножом оказался за его плечом.

— Почём свинина? — спросил гладиатор.

Торговец назвал цену. Голос был слишком ровным — он очень старался не показать облегчение.

Двое мужчин переглянулись и тихо ушли.

Раннер купил кусок свинины, завернул в тряпку и убрал за пазуху.

— Похоже, на ужин будет свинина, — сообщил он мне, когда догнал. — Пришлось покупать…

— Ты их видел раньше?

— Нет. Но у одного была сломана переносица, а у второго — мозоль на большом пальце от арбалетной тетивы. — Он пожал плечами. — Не наше дело.

Я не стал спорить. Он был прав — сейчас не наше.

Мы вышли из торгового ряда на перекрёсток.

Здесь стоял уличный музыкант — старик с инструментом, похожим на лютню, только с двойным грифом. Рядом с ним сидел очередной питомец — небольшая птица с серебристыми перьями и длинным хвостом, который она держала поднятым. Когда старик играл, птица пела, подбирая мелодию к тому, что играл хозяин. Они слышали друг друга, и из этого получалось что-то, что я не брался бы называть музыкой в моём привычном понимании, но оно заставило меня остановиться на три секунды.