Книга Егерь. Последний рывок, страница 19 – Николай Скиба

— Как… — начала она и осеклась.

Я выпрямился и обнаружил, что у порога сидят двое.

Пока мы тут «ворковали», огненный и ветряной тигрята просочились без звука и сели, обернув хвосты вокруг лап, и не мигая пялились на колыбель. Ветряной чуть склонил голову, словно прислушиваясь к сердцебиению мелкого, а огненный просто смотрел.

Они не рычали — пришли посмотреть на того, кого вчера поприветствовала древняя кровь.

— У нас зрители, — хмыкнул я, кивнув на дверь.

Лана повернула голову — глаза пантеры сверкнули в полутьме.

— Пусть смотрят и привыкают, кто тут теперь главный, — она отошла на меня, улеглась на кровать, откинулась на подушки и скрестила руки на груди. — Так что с именем? Если ты сделаешь это без меня, то назовешь его Капканом. Или Зверем.

— Я думал про Лом, — серьёзно ответил я. — Коротко, хрен сломаешь, и в хозяйстве всегда пригодится.

Лана фыркнула, но тут же поморщилась, схватившись за бок — швы Ирмы ещё тянули.

— Идиот. Я серьёзно, Макс. Твоя бабка уже зовёт его «мелким волчонком», а Стёпка вчера припёрся и назвал «Кровососиком», потому что у него глаза чёрные были. Я ему чуть горло не вырвала. Дай сыну имя, пока к нему не прилипла какая-нибудь деревенская кличка.

Я снова посмотрел на колыбель. Мелкий лежал тихо и не орал, как обычные младенцы, требуя внимания. Он изучал мир вокруг себя.

В нём было слишком много всего намешано. Оборотень, наследие Зверомора, благословение Альфы. Если дать ему имя с претензией — какой-нибудь местный пафосный бред вроде Алариха… Совсем не то.

Ему нужно что-то простое и холодное. Что-то, что отражает суть родителей и его собственную.

— Как насчёт «Север»? — спросил я.

Лана замерла.

Я подошёл к кровати и сел рядом с ней.

— Звучит?

Пантера прикрыла глаза и беззвучно пошевелила губами. Потом в её горле зародился тихий звук — не то мурлыканье, не то рык.

— С-с-север-р-р, — протянула она, выделяя рычащие. — Жёстко. Как мороз по шкуре. И кусается. Мне нравится.

— Если тебе нравится, что оно кусается — пусть будет так, — усмехнулся я.

Лана потянулась и накрыла мою ладонь своей. Её когти на секунду показались из подушечек и тут же спрятались — привычный жест доверия.

— Север, — повторила она уже громче, глядя на колыбель.

Тигрята у порога синхронно дёрнули ушами. Огненный коротко фыркнул, развернулся и молча вышел. Ветряной задержался на секунду, мазнул по мне нечитаемым взглядом и растворился сквозняком, чуть скрипнув дверью.

Я снова перевёл взгляд на сына. Он вытащил руку из пеленок и решительно сжал кулак, словно пытаясь ухватить воздух.

Не стал ничего говорить. Поцеловал Лану и вышел во двор.

Я тоже начал собирать стаю.

Карц спрыгнул с крыши кузни, расплавив под собой снег, и сразу ушёл в моё Потоковое ядро. Актриса появилась из воздуха, блеснула жёлтыми глазами и последовала за лисом.

Земля у ног дрогнула.

Старик вылез из-под мёрзлого грунта. Дедуля отряхнулся, и я в очередной раз за последние месяцы внимательно осмотрел его.

Седая шерсть на морде стала совсем белой. Он тяжело переступал лапами, берег правый сустав — на морозе старые кости стыли быстрее. Эволюция до С-ранга дала ему чудовищную мощь, но биологию обмануть нельзя. Старик медленно, неотвратимо сдавал. Он не мог победить время.

Дедуля поймал мой взгляд. Губа дёрнулась, обнажив сточенный жёлтый клык. В моей голове раздался скрежещущий рык.