Книга Егерь. Последний рывок, страница 18 – Николай Скиба

— Я бы даже сказал, что абсолютное отторжение, — подтвердил я. — Разум жертвы сам вытолкнет инородное тело. Их собственная воля и инстинкт самосохранения сработает как тот самый яд, о котором говорит Ирма. Если весь двор, король и королева одновременно увидят её истинный облик… Их сознание взорвётся таким отвращением, что нити лопнут с их стороны. Они сами вышвырнут её из своих голов.

— Как ты заставишь её раскрыться? — Раннер подобрался, его глаза хищно блеснули. — Она не дура. Она будет сидеть в теле швеи и строить из себя невинность.

— Любая маскировка жрёт энергию, — я посмотрел на пустое место, где находился Режиссёр. — И любой хищник сбрасывает маскировку, когда ему грозит физическая смерть или когда он видит идеальную добычу. Мне нужно выбить её из равновесия на одну секунду. Но обсуждать детали вслух мы не будем.

— Почему? — нахмурился Раннер.

— Потому что она может протянуть нити и до тебя, мы не знаем, какая сложится ситуация. План будет в моей голове, и узнаешь ты его только тогда, когда придёт время бить.

— А когда нити лопнут, и она останется одна, в своём истинном виде, посреди зала… — медленно протянул Стёпка.

— Мы её убьём, — отрезал я. — Прямо на глазах у очнувшегося Алариха. И мы будем не мятежниками, напавшими на монарха, а спасителями короны, уничтожившими монстра.

— Меня ты опять не берёшь? — хмыкнул копейщик с горечью.

— Прости, Стёпка, но ты один из тех, на кого я могу положиться, — я положил руку ему на плечо. — Деревне нужны защитники.

— А Раннер, значит… ай, к чёрту, — он махнул рукой и кивнул. — Побуду с Мираной, ха-ха.

Ирма хмыкнула и поправила платок.

— Ну вот и разобрались. Ничего не можете без бабки. Вытравить дрянь её же собственным ядом — это хорошая стратегия.

— Это очень опасная затея, Максим, — Григор покачал головой, но в его глазах читалось уважение. — Если она сдержится и не скинет маску, вас казнят.

— Значит, будем надеяться, что план сработает, — я свернул карту. — Выдвигаемся на рассвете. Григор, Ирма, — деревня на вас.

Подошёл к двери и открыл её, впуская в избу прохладный воздух.

Шахматная партия началась.

* * *

Утром я зашёл в избу попрощаться.

Сын лежал в колыбели. Лана стояла у окна — она уже знала, что я принял решение, и не стала спорить. Я не брал её с собой — в тронном зале мне не нужен человек, за которого я буду думать краем сознания.

Я подошёл к колыбели и наклонился.

Он не спал. Смотрел в потолок с тем сосредоточенным, чуть нахмуренным выражением, которое я уже начинал узнавать. Взял его на руки — маленький, тяжелее, чем кажется, оборотни плотнее людей с рождения. Он повернул голову и уставился на меня. Глаза светлые, как у Ланы, но что-то в них было от меня — я не мог объяснить, что именно, просто знал.

Поцеловал его в лоб.

Сынишка схватил меня за палец и крепка сжал, с неожиданной для такого размера силой.

— Отпусти, — тихо сказал я.

Он не отпустил.

Я постоял ещё немного, потом аккуратно разжал его пальцы и положил обратно в колыбель. Он проводил меня взглядом.

— Слушай, какой-то он уже чересчур сильный, — усмехнулся я, обнимая Лану за талию.

— Весь в отца, — она улыбнулась.

— Или в мать?

— Мы не дали ему имя, ты уже два дня думаешь, — нахмурилась пантера.

— Честно сказать, перебрал уже сотни вариантов, — я выдохнул и покачал головой. — Не знаю…