Книга Егерь. Звери и люди, страница 27 – Николай Скиба

— Давай, девочка, — тихо сказал я и погладил Афину по широкой голове между ушами. Шерсть была всё такая же мягкая, как и в первый раз, когда я коснулся её. — Давай, моя хорошая. Пора знакомиться с детьми.

Тигрица медленно повернула голову и посмотрела на меня огненным глазом. Затем глубоко вздохнула, закрыла глаза, собралась с силами — и потужилась.

Первый тигрёнок вышел быстро. Из тигрицы выскользнул мокрый комок, покрытый слизью и плёнкой. Афина мгновенно развернулась к нему — перегрызла пуповину одним движением и начала вылизывать.

Тигрёнок не шевелился. Прошло уже секунд пять, и я перестал дышать.

На шестой секунде малыш дёрнулся, разинул крошечную пасть и тоненько, сердито запищал.

За спиной кто-то выдохнул от облегчения.

Афина продолжала вылизывать, и я увидел цвет — шкура оказалась ярко-золотой и мерцала, будто внутри горел огонь. Крошечные глазки открылись, и в них я увидел стихия отца — Истинное Пламя. От котёнка шёл жар.

— Один есть, — сказала Ирма из-за моей спины. Голос у неё дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Крупный, здоровый. Невероятно, что с ним всё в порядке! Да я твоей лисе десять куриц отдам сожрать! Не расслабляйся, ждём второго.

Тигрёнок нашёл сосок и присосался. Афина легла на бок и прикрыла его лапой, которая сейчас двигалась нежно и осторожно. Тигрица стала дышать ровнее.

Но второй не шёл.

Я сидел и ждал. Прошло уже десять минут. Тигрица тужилась — было видно, как напрягаются мышцы живота, как бока сжимаются и отпускают. Безрезультатно. Ещё пять минут. Афина дышала тяжелее, тряска вернулась. От неё волнами шла нарастающая боль.

За спиной стало тихо — радость успешных родов исчезла, смех сгинул — даже дети замолчали. Вся деревня находилась на огромном расстоянии от Древа Жизни, но каждый понимал, что происходит что-то не то.

Афина жалобно огрызнулась, посмотрела на меня, и я понял — она не понимала, что происходит. Почему больно. Почему не заканчивается.

— Ирма, — позвал я тихо. — Подойди. Медленно. Я держу её, как и она держится за меня, так что тебя не тронет пока я рядом.

Бабка подошла маленькими шагами и присела. Афина покосилась на неё и ощерилась, но я тут же усилил своё давление по нашим нитям связи — свои, все свои, терпи — и она отвернулась к первому тигрёнку.

— Мне нужно пощупать ей живот, — сказала Ирма. — Но к животу она меня не подпустит.

— Я сам. Напомни куда давить. Ниже рёбер, справа?

— Ниже рёбер, справа, да. А как ты?..

Я мотнул головой и медленно переместил ладонь с головы на живот. Тигрица дёрнулась и оскалилась — я ментально держал её изо всех сил. Вожак, свой, надо, терпи.

Нащупал что-то твёрдое и… живое.

— Чувствую голову. Лежит поперёк, так не выйдет.

— Тьфу ты, чёрт тебя дери! Разворачивать надо. Справишься?

Я может и делал это раньше, но не на тигрице. Не на своей тигрице!

— Подскажи, — я начал нервничать. Самую малость, но стало не по себе.

— Разверни. Мягкой массируй, от края к центру. Подталкивай голову вниз, к выходу. Мягко, Макс! Если передавишь — убьёшь обоих!

Убьёшь обоих. Мне стало холодно.

Я начал массировать — осторожно, ладонью по животу тигрицы. Давил как было сказано — мягко, от края к центру, подталкивая голову вниз. Афина рычала и тряслась. Боль от неё шла сплошным потоком.