Книга Егерь. Звери и люди, страница 19 – Николай Скиба

Могильщик отшатнулся. Сел на ближайший надгробный камень и снял шапку дрожащими руками.

Тело деда Архипа лежало в разломанном гробу. То, что от него осталось.

Лицо, руки и грудь… всё было обглодано до кости. На рёбрах поблёскивали следы крупных зубов.

Трофим вытер выступивший на лбу пот рукавом.

За тридцать лет на кладбище он повидал всякое. И дикие звери рыли могилы, и гробы всплывали после ливней… Да и тело как-то пришлось раз выкапывать, потому что вдова решила, что её муж похоронен заживо…

Но такое⁈

Нет, такого Трофим не видел никогда.

Кто мог такое сделать с покойником? Нет, ЧТО могло сотворить такое? Волки в эти края не заходили. Собаки гроб не вскроют. А следы вокруг ямы…

Трофим присел на корточки и присмотрелся к отпечаткам. Широкие, вроде с когтями.

Могильщик встал, натянул шапку на уши и размеренным шагом пошёл в деревню. Он пытался игнорировать, как всё внутри орало бежать отсюда прочь.

Через час переполошилась вся деревня.

Утро началось с тренировки.

Я вывел Живого за границу ареала ещё до рассвета — Карц шёл рядом, прижимаясь к земле. Актрису держал в ядре на подстраховке.

Живой нюхал воздух и вёл вперёд. После эволюции волк стал заметно увереннее — шёл впереди на десять шагов, останавливался, ждал мой мыслеобраз и двигался дальше. Раньше путался, лез напролом, игнорировал меня, а сейчас считывал намерения быстрее. Всего один образ — обойди слева — и Живой обходил. Второй — стой, слушай — и волк замирал на месте, навострив уши.

Но упрямство никуда не делось.

На втором часе волк учуял что-то у ручья и рванул туда, плевав на мой приказ. Я выругался и побежал следом. Карц обогнал меня и перехватил Живого у воды — встал поперёк тропы и зашипел. Живой затормозил, посмотрел на Карца, потом на меня, и через связь от волка пришло обиженное ворчание — мол, я же чуял, там добыча, какого чёрта вы оба лезете.

— Когда я говорю стой — ты стоишь, — жёстко и коротко сказал я.

Живой фыркнул и сел, уши торчали вперёд. Подчинился, но по морде было видно — остался при своём мнении.

Молодой зверь. Инстинкты тянут в одну сторону, связь — в другую. Это нормально, через месяц-два притрётся. Главное — не ломать. Сломанный волк бесполезен, послушный из страха — ещё хуже. Мне нужен напарник, который думает сам, но слушает, когда надо. Самое сложное в работе с хищником — найти этот баланс между волей зверя и волей хозяина. Сколько бы я не занимался зверьми — ни разу не встретил одинаковых характеров.

Мы отработали связку — Карц загоняет, Живой перехватывает. У ручья нашли болотного кота, тварь стихии воды размером с крупного пса. С широкой мордой и гладкой шкурой, зверь сидел на камне у воды и следил за рыбой.

Карц обошёл слева и выпустил жар — кот его почуял и метнулся вправо, прямо на Живого. Волк загородил путь и зарычал. Кот зашипел, растопырив перепончатые лапы — от шкуры несло тиной.

— Рёв, — сказал я и послал мыслеобраз.

Живой раскрыл пасть и заревел — утробный звук, от которого даже трава легла.

Кот зашипел сильнее и попятился, прижимаясь к камням. Но пятился только от волка — Рёв тут был ни при чём. Я видел разницу. Когда Рёв парализовал вурдалака той ночью, тело твари застыло — полсекунды полной неподвижности. Здесь такого не было. Кот пятился, шипел и двигался нормально.