Книга Егерь. Звери и люди, страница 14 – Николай Скиба

Может, зерновуха помогла? Бабка Лукерья давала настойку для суставов на прошлой неделе. Похоже, сработало. Мужик хмыкнул, натянул рубаху и вышел во двор.

Черноложье просыпалось. Дворов двести, может чуть больше — кто же их считал. Деревня лежала в низине между двумя холмами. Утренний туман ещё стелился по огородам.

Петухи уже орали.

Сосед Прохор выгонял свою тощую корову на выпас. У неё даже рёбра торчат. Не любил засранец свою скотину. Впрочем, у всех тут коровы сейчас такие. Третий неурожай подряд. Но у Прохора и в лучшие времена ничего не менялось.

Борис зашёл в сарай и посмотрел на мешки — зерна всего на месяц. Может, на полтора, если экономить. Картошки взошло всего половина — проволочник добрался до клубней раньше, чем они дали ростки. Проклятые черви проедали ходы насквозь — сгнившие клубни оставалось только выкопать и выбросить. Репа стояла дохлая, а морковь вообще не взошла.

И неважно было крестьянину на то, что Раскол закрыт. Не до того.

Он стоял и смотрел на мешки. Считал, хватит или нет? До весны или нет? Настюха растёт, ест за двоих. Егор уже за троих, парню пятнадцать, кости тянутся. Алёшка ест мало, но ему нужно молоко, а корова даёт литр в день, и тот какой-то жидкий.

Страх голода жил в Борисе столько, сколько он себя помнил. Отец голодал. И дед голодал. Все по весне голодали, когда запасы кончаются и до нового урожая ещё два месяца.

Бывало. Часто бывало.

Но почему-то именно сегодня утром страх молчал. Борис посмотрел на мешки и не почувствовал привычной тошноты от подсчётов. Зерна мало? Ха, ну и ладно. Разберёмся. Он пожал плечами и пошёл к колодцу.

Марта вынесла на крыльцо завтрак. Привычная каша на воде, ложка масла и кусок хлеба. Борис сел, взял ложку и поднёс ко рту.

Каша пахла неправильно.

Он замер и понюхал. Испортилась что ли? Да нет, обычная пшённая каша. Марта варила такую каждое утро. Но сегодня запах вызвал лёгкую тошноту.

— Чего застыл? — спросила жена.

— Да нет, ничего. Каша что-то… горшок чистый был?

— Чистый, — Марта посмотрела на него. — Тот же горшок, что всегда.

Борис заставил себя съесть три ложки. Четвёртую не смог — желудок поднялся к горлу. Отставил миску.

— Похоже, я не голодный, — сказал он. — Потом доем.

Марта промолчала — лишь цыкнула, забрала миску и ушла в дом.

На рынке в Черноложье — если можно назвать рынком три ряда прилавков — Борис купил у Прохора кусок солонины. Вернулся домой, отрезал ломоть и начал есть. Мясо было жёстким, с прожилками жира.

Ох, как было вкусно! По-настоящему вкусно — так, что по подбородку потекла слюна. Борис даже не сразу это заметил. Вытер рукой и отрезал ещё кусок.

За один присест он съел слишком много. Марта стояла в дверях и смотрела на него с недоумением.

— Ты же говорил — не голодный.

— На кашу не голодный. А мяса охота.

— Ты понимаешь, сколько ты съел, Боря? Мы же на неделю столько покупаем.

— Ну… куплю ещё. Работаю много, телу мясо нужно.

— На что ты купишь? — Марта всплеснула руками, но Борис лишь отмахнулся от неё.

Днём он работал на дальнем поле. Ворочал камни, которые вылезли за зиму и таскал их на межу. Старший сын Егор помогал. Он всегда мало говорил и много работал. Борис это ценил.

— Батя, ты сегодня как бешеный, — сказал парень к полудню. — Мы за утро больше сделали, чем за прошлую неделю.