Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 79 – Николай Скиба

Рядом с ним стояла сгорбленная старуха.

Тёмный плащ, седые космы из-под капюшона. Она протягивала Раннеру пучок каких-то корней, и тот брал их окровавленными пальцами, благодарно кивая.

Старуха повернула голову.

Сердце остановилось.

Это лицо. Я знал его лучше собственного отражения.

ИРМА?

Нет. Невозможно. Она в Драконьем Камне, на ферме. Это точно! Её здесь не может быть.

Это яд пожирает мой мозг и показывает то, что хочется видеть!

Старуха отвернулась и растворилась в толпе, в дыму, в хаосе — или её никогда не существовало. Просто тень и бред умирающего сознания.

— Ирма… — прохрипел я.

— Что? — Мика склонился надо мной. — Максим, держись! Почти дома!

Меня внесли внутрь. Знакомый потолок качнулся над головой.

Положили на что-то твёрдое. Кухонный стол, за которым мы ужинали. Тысячу лет назад.

— ЛАНУ! Кто-нибудь помогите Лане!

Голос Ники резанул по ушам. Я дёрнулся, попытался встать — тело отказалось подчиняться. Да, Лана стала такой огромной, как оборотень. Почему-то виделось, как что-то хищное и первобытное просыпается в пантере. Как же мне плохо, раз вижу всякую чертовщину.

— Она в порядке! — крикнул Барут. — Тварь её не проткнула даже, уже приходит в себя! Синяк будет здоровенный, но кости целы!

— Стёпа⁈ Стёпа, ты как⁈

— Ж-живой… — слабый хриплый голос друга донёсся откуда-то сбоку. — Бок… горит, у-у-ух тварь какая… ещё бы зелья глотнуть не помешало. Максу помогайте, потерплю…

Живые. Все живые.

Очередная судорога скрутила тело. Я забился на столе, захрипел, кто-то навалился сверху, прижимая к жёстким доскам.

— Держите его!

— Он умирает⁈

— Не дам! Барут, воду! Ника, тряпки!

Суета вокруг слилась в сплошной гул. Чьи-то пальцы рвали на мне остатки рубахи. Холодный воздух обжёг изуродованное плечо, и кто-то потрясённо охнул, увидев рану.

— Пропустите!

Тяжёлые шаги, звон металла. Стражники ввалились в комнату. Они здесь. Нашли меня. Сейчас схватят, потащат в подвал, будут бить…

Нет. Это бред. Мне же не шесть лет. Стража пришла помочь. Откуда такое вообще в голове?

Но тело не слушало разум. Я рванулся, пытаясь встать — сильные руки вдавили меня обратно.

— Держите крепче! Он бредит!

— Не покажу тьму… — прохрипел я. — Не покажу вам Зверомора… И тайник не покажу…

— Максим, это я! — лицо Мики появилось надо мной. — Тихо ты! Несёшь всё подряд. Ты в безопасности! Слышишь меня? Держись, Макс!

Тайник. Какой тайник? Деревянный солдатик под половицей, которого вырезал дед? Это было в другой жизни, в другом доме.

— Зелье… — выдавил я, выныривая из бреда. — Дайте зелье…

Мика покачал головой. На его бледном лице читалось отчаяние.

— Да какое зелье! Нельзя! — Другой голос. Не Мика.

Я с трудом повернул голову.

Раннер стоял в дверях, привалившись к косяку. Засохшая кровь превращала его лицо в маску демона из детских кошмаров. Он всё ещё жевал тёмные корни.

— Что значит нельзя? — голос Ники зазвенел от едва сдерживаемого страха.

Раннер сплюнул кровавую слюну на пол и невесело усмехнулся разбитыми губами.

— Яд богомола-жнеца — это редкая дрянь, дважды за жизнь встречал. — Он оттолкнулся от косяка и захромал к столу. — Даже если зелье рану затянет, яд внутри останется. Запечатается в теле. И убьёт вашего зверолова за пару часов. Изнутри. Так что пропал ваш ядозуб.

В комнате повисла тишина.