Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 107 – Николай Скиба

Росомаха продолжает молчать, но я чувствую, как что-то медленно меняется в её сознании.

— Для этого нужна всего одна вещь. Признать, что в этом мире существует кто-то, кто видит дальше и яснее тебя. Кто думает быстрее и глубже. Понять, что я способен вести тебя туда, куда ты сам никогда бы не дошёл.

ТЫ⁈

Протягиваю руку вперёд и без страха кладу открытую ладонь на его массивный лоб, прямо между настороженных глаз. Жёсткая шерсть под моими пальцами оказывается неожиданно тёплой и живой.

— Прими меня, Старик. По-настоящему, всем своим существом. Не как временную кормушку, от которой можно получить еду и защиту. Как настоящего вожака стаи. И я клянусь тебе — будет тяжело, но это будет нечто новое.

Принять?

— Прими.

На поляну опускается тишина, нарушаемая только далёким пением какой-то лесной птицы.

Где-то позади нервно переминается с ноги на ногу Стёпа, не знающий, куда девать свои большие руки. Ника продолжает тихо всхлипывать, всё ещё до конца не веря, что я жив и невредим.

Старик очень долго и оценивающие смотрит на меня. Так, словно видит впервые. В его древних глазах одна эмоция сменяет другую — недоверие, злость, удивление, уважение, и наконец что-то похожее на принятие.

Потом его огромная голова начинает медленно опускаться. Не до самой земли — Старик слишком горд и своенравен для такого полного, унизительного поклона. Но достаточно низко, чтобы признать своё поражение и моё превосходство.

Ты… совсем не такой, как другие двуногие, которых я встречал за свою долгую жизнь.

— Это ты очень верно подметил, Старик.

Я верно служил только самому себе. Очень много лет, с тех пор как впервые осознал себя. Никто и никогда не побеждал меня. Ни один зверь, ни один человек. Никто.

— Всё когда-то случается в первый раз.

Росомаха громко фыркает — не поймёшь, то ли от застарелого раздражения на самого себя, то ли от невольного, нехотя рождающегося уважения к победителю.

Хорошо, двуногий. Я признаю своё поражение. Ты победил честно и заслуженно. Ты — вожак этой стаи.

Эти простые мыслеобразы явно даются ему с огромным трудом. Но он не пытается увильнуть или смягчить их смысл. И я отчётливо чувствую через нашу ментальную связь, как что-то необратимо меняется между нами.

Высокая ледяная стена недоверия и затаённой враждебности даёт глубокую трещину и начинает медленно осыпаться.

Но если ты когда-нибудь покажешь настоящую слабость, я снова брошу тебе вызов. И тогда уже не совершу прежних глупых ошибок.

Я широко усмехаюсь, чувствуя, как напряжение последних минут наконец отпускает мои плечи.

— Ни секунды не сомневаюсь в этом, дедуля. Я буду разочарован, если ты этого не сделаешь. А теперь поднимайся на ноги. У нас впереди много важной работы, и мы уже потеряли слишком много времени на выяснение отношений.

Я убираю нож в ножны и делаю то, чего не ожидает никто — ни моя команда, ни сам Старик.

Протягиваю руку и глажу его по массивной голове, зарываясь пальцами в жёсткую шерсть между ушами. Медленно и спокойно, как гладят домашнюю собаку после долгой прогулки.

Росомаха немедленно шипит и скалит клыки, обнажая жёлтые зубы в предупреждающем оскале. Мышцы под моей ладонью напрягаются, готовые к броску, и на мгновение мне кажется, что сейчас он всё-таки попытается откусить мне руку по самый локоть.