Книга Егерь. Охота, страница 128 – Николай Скиба

— Макс, — голос Ланы стал тише. — Скажи мне честно. Моя жизнь для тебя ничего не значит? Ты готов разменять мою смерть на жизнь зверя? Оглядись! Посмотри, что происходит! Это безумие, Максим!

Я смотрел на неё и молчал.

А потом перевёл взгляд на Афину.

Связь между нами превратилась в тонкую ниточку, готовую порваться в любой момент.

— Лана, — сказал я тихо. — Пожалуйста.

У меня кончились карты.

Стая разбита, Лана может умереть, а Афина…

Её грудная клетка едва поднималась. Кровь больше не текла — её почти не оставалось.

Я повернулся к Режиссёру.

Рысь стояла, покачиваясь от усталости, но глаза были ясными. Он смотрел на меня — и ждал.

— Режиссёр, — позвал хрипло.

Альфа Ветра поднял голову.

— Что мне делать? — выдохнул я. — ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ⁈

Это был вовсе не крик отчаяния. Вопрос стратегу от командира, который зашёл в тупик. Я спрашивал у того, кто видел картину целиком и мог оценить её без лишних эмоций.

Режиссёр не колебался ни секунды.

Ментальный образ ударил точно и ясно: Лана, склонившаяся над тигром. Её руки погружены в рану, золотистое свечение исцеления пульсирует между пальцев. Альфа Огня встаёт, полностью здоровый, и его мощь сокрушает «Семёрку».

А потом — второй образ: весы. На одной чаше лежала Афина, на другой — судьба мира.

Но третий образ был другим. Режиссёр показал мне себя — как он стоит рядом с исцелённым Огненным Тигром. Две Альфы, две первозданные стихии. Ветер и Огонь, действующие как одно целое. И волна невероятной силы.

Спаси Альфу. Доверяй мне.

Образ ударил мне в мозг с железной уверенностью. Режиссёр знал то, чего не знал я. И просил довериться.

Я закрыл глаза и кивнул.

— Лана, — сказал, не поворачиваясь к ней. Голос звучал чужим, словно доносился откуда-то издалека. — Возвращайся к Тигру. Заканчивай ритуал.

— Макс…

В её голосе была боль. Девушка понимала, что я только что подписал смертный приговор своему зверю.

— Давай. Пока он не снёс всю пещеру.

Услышал за спиной шаги. Они замедлились на мгновение, когда Лана проходила мимо тела Афины, потом ускорились. Девушка торопилась — каждая секунда промедления могла стоить нам жизни.

Рёв Альфы стих — он получил, что хотел. Ритуал возобновился. Скоро тигр будет в порядке.

Я рухнул на пол — сил не осталось, но всё равно пополз к Афине.

Каменный пол царапал колени. Руки дрожали. Моя девочка лежала на боку, её огромное тело казалось маленьким и хрупким. Кровь уже начала густеть, темнеть по краям…

Дыхание стало совсем слабым — едва заметное поднятие и опускание боков. Вдох раз в десять секунд, может, реже.

— Эй, красавица, — прошептал я, касаясь её морды дрожащей рукой.

Мех под пальцами был влажным от крови, но всё ещё мягким. Тёплым. Живым.

Афина с огромным трудом открыла глаза. Веки поднимались медленно, словно весили тонну каждое. Уголки пасти дрогнули — попытка улыбки.

В её взгляде мелькнуло что-то похожее на… удовлетворение.

Ты рядом. Теперь так спокойно…

Ментальный отклик был таким слабым, что я едва его уловил. Как эхо, доносящееся из глубокой пещеры.

— Ты самая лучшая, — сказал я, поглаживая её за ухом. Кожа там была нежной, незащищённой. — Самая храбрая. Спасла меня, девочка.

Афина попыталась мурлыкать, но вышел только хрип. Влажный, булькающий звук, от которого у меня сжалось сердце. Кровь пузырилась в её горле с каждым вдохом.