Книга Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались!, страница 118 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Я направил волну воли в эфир.

— Слушайте.

Голос прозвучал не снаружи — внутри их голов. Одновременно у всех. Низкий, ровный, абсолютно спокойный. Некоторые вскрикнули, хватаясь за уши в бесполезной попытке закрыться от вторжения. Другие замерли, словно кролики перед змеёй.

Я дал им ещё секунду прийти в себя, затем продолжил.

— Мэр Готорн бросил вас.

Прямо, без обиняков, пусть правда режет по живому.

— Цитадель закрыта и улицы замурованы. Еды нет и воды тоже. Вы словно отрезанная конечность, оставленная гнить.

Кто-то в толпе заплакал. Мужчина закричал: «Врёшь!» Но его голос дрожал от отчаяния, а не от гнева. Он хотел, чтобы я лгал. Но знал, что говорю правду.

Я проецировал образы через Сеть — не слова, а визуальные фрагменты. Замурованные проспекты, стражники, отталкивающие беженцев от ворот Цитадели. Пустые акведуки., конфискованные склады. Люди видели это собственными глазами.

— Грядёт третья волна. Она сотрёт этот город с лица земли, если мы не выстоим.

Образ Крушителя — бронированного танка из плоти и хитина, сносящего стену дома. Вопли раненых, кровь на дороге. Люди вздрогнули.

— Я — мертвец.

Пауза. Пусть осознают.

— Мне не нужна ваша еда. Мне не нужно ваше золото. Мне не нужны ваши женщины или ваша власть.

Я развёл руками, демонстрируя костяные ладони.

— Мне нужен только Порядок, который позволит вам выжить.

Новый образ — склад Подполья переполненный людьми, раздача пайков. Лазарет, где Фенрис перевязывает раненого. Баррикады, возводимые скелетами и добровольцами вместе. Оборона от первой волны, где мои юниты стоят щитом между монстрами и гражданскими.

— Я уничтожил «Ржавые Кинжалы», когда они торговали ядом.

Образ Морга — жирного и довольного — сменился образом его сожжённого особняка.

— Я подчинил банды, которые грабили вас. Я защищал ваши дома, когда стража бежала.

Толпа начала меняться. Страх никуда не делся — он просто трансформировался. Из ужаса перед неизвестным монстром в сильное сомнение, и робкую надежду, что есть сила, которая может их спасти.

— Вы можете умереть, цепляясь за надежду на спасителя, который не придёт. Или можете встать и сражаться под моим командованием.

Я поднял руку вверх — костяную, в белой перчатке — и сжал её в кулак.

— Я не обещаю вам лёгкой жизни, но обещаю вам шанс увидеть завтра.

Тишина повисла тяжёлым саваном. Но я ждал, не торопился. Это был момент выбора — их выбора. Принуждение не создаст необходимую мне лояльность.

И тогда кто-то упал на колени. пожилой мужчина в оборванной куртке, опустился прямо в грязь. Его лицо было мокрым от слёз.

— Костяной спаситель! — выдохнул он хрипло. — Спасите нас!

За ним последовали другие. Сначала единицы, потом десятки. Волна покорности прокатилась по площади. Люди падали на колени не от страха, а от отчаянной мольбы. Они видели в моих действиях то, чего больше не видели в действиях Готорна: защиту.

Я был монстром. нежитью, но я был здесь, я сражался рядом с ними, не прятался за стенами Цитадели.

Кто-то выкрикнул: «Костяной Генерал!» Подхватили другие. Скандирование началось медленно, неуверенно, но нарастало с каждой секундой.

«Костяной Генерал! Костяной Генерал!»

Фенрис стояла сбоку от сцены, опираясь на Клыка. Её глаза светились влажным блеском — она плакала, но улыбалась. Через эмпатическую связь я чувствовал, что она транслирует в толпу: надежду, поддержку и веру в меня.