Книга Я еще скелет? Да сколько можно!, страница 80 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Гольдштейн стоял, вглядываясь в глаза медведя, и понимание медленно, неумолимо росло в нём.

«Вся моя служба… все мои усилия… всё, что я отдал ему… всё это было принято как должное и выброшено за ненадобностью».

От злости, которая кипела в нём последние дни, не осталось и следа.

«Я был прав. Я для него никто».

На лице Гольдштейна снова появилась улыбка, но теперь совершенно довольная, почти благодарная. Он всё понял и принял правила новой игры.

Орк отвесил ему лёгкий саркастический поклон.

— Что ж, благодарю за разъяснение.

Он развернулся и вскользь осмотрел вертящихся вокруг него «официантов».

— Взять его. — лишь пара слов от мэра.

Зал ожил. Опытные гвардейцы кинулись на него со всех сторон.

Среагировала не только охрана окруживая его, но и остальные бойцы, бывшие здесь. Их было несколько десятков, они будто боялись его отпускать.

Первый удар — копьё, нацеленное в грудь, Гольдштейн отвёл его от себя голыми руками и атаковал в лицо. Тот пошатнулся и осел на колени, не в силах справиться с опытным орком. Второй гвардеец атаковал сбоку, целясь мечом в бок, но Исаак мгновенно пригнул ноги и опустился лопатками на пол, пропуская клинок над собой. Затем ему оставалось лишь опереться рукой и сделать разворот ногами. Сразу несколько гвардейцев повалились с воем. Орку удалось вырваться из плотного окружения, но охраны все равно было слишком много.

Арбалетные болты со свистом пролетали мимо, один оцарапал плечо, другой вонзился в бедро. Гольдштейн рычал от боли, но не останавливался. Он не пытался прорваться сквозь толпы стражников, потому что знал, что это самоубийство. Он теперь планомерно отступал, парируя удары, шаг за шагом приближаясь к единственному выходу — окну.

— Не дайте ему уйти! — орал командир.

Гольдштейн широко замахнулся мощной рукой, заставляя гвардейцев отпрыгнуть назад, и в этот момент схватил ближайшего стражника за ворот брони, а затем, рыча, вышвырнул того в окно.

Стекло взорвалось фонтаном осколков. Гвардеец с криком улетел в крайне глубокую пропасть, его отчаянный вопль всё удалялся.

Гольдштейн прыгнул на подоконник.

Холодный ветер ударил ему в лицо. Внизу, далеко-далеко, мерцали огни ночного города. Этот особняк был построен на большом возвышении и с этой стороны его окна выходили на скалистую тёмную пропасть, глубокий каньон или скорее ров для сдерживания нападений. И эта тьма вот-вот готовилась поглотить его.

Исаак медленно обернулся, на его лице расползлась безумная, торжествующая ухмылка. Кровь текла из ран, капая на осколки стекла у его ног, а глаза горели лихорадочным блеском.

— Что тормозим? Испугались? — прохрипел он, видя, что никто из охранников почему-то не реагирует.

— Сдавайся, Гольдштейн. Тебе некуда бежать! — голос мэра прокатился по залу.

Исаак запрокинул голову и рассмеялся. Громко, утробно, с надрывом — смех сумасшедшего, которому больше нечего терять.

— Некуда бежать? — он расправил руки в стороны, балансируя на краю. — А мне и не нужно!

И он упал назад.

Гвардейцы рванулись к окну, но было уже поздно. Гольдштейн исчез, пожранный абсолютной тьмой пропасти.

— Он… он действительно прыгнул! — выдохнул один из стражников, хватаясь за подоконник и в пучину.

— Мёртв, — буркнул другой. — Никто не выживет после такого падения.