Книга Я еще скелет? Да сколько можно!, страница 36 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Страх не мотивирует их, он лишь делает медленнее и глупее. Им нужно что-то другое, но что?

Я попробовал другой подход.

Еда — как награда за выполненную работу. Тот, кто добудет больше руды, получит увеличенную порцию, кто добудет меньше всего — будет ходить голодным.

Эффект не проявился сразу же. Гоблины не сразу осознали всю ответственность возложенную на них и продолжали халтурить до тех самых пор, пока на следующее утро все не остались голодными. Затем то же в обед и на вечер, для профилактики.

Спустя три дня такого переобучения, глаза гоблинов сами собой загорелись блеском ответственных работяг. Они вцепились в кирки и принялись долбить стену с новым рвением. Но… Скоро возникла другая проблема.

Узнав, что за хорошую работу они могут получить чужую порцию, гоблины стали толкаться, отпихивая друг друга от лучших участков жилы. Затем один из них попытался украсть добычу у соседа, завязалась драка, кирки полетели в стороны, один гоблин получил по голове, второй — по ногам, третий, воспользовавшись суматохой, попытался сбежать с полным мешком руды.

Неужели они неисправимы? Что я делаю не так? Это тоже не работает. Я сжал челюсти так сильно, что кости заскрипели.

Логистический кошмар так и нарастал с каждым новым днём. Гоблинов нужно было кормить дважды в день, иначе они начинали бунтовать. Им требовалась одежда, потому что в холодных туннелях они мёрзли и болели. Их приходилось лечить после бесконечных драк, которые вспыхивали по поводу и без. Но хуже всего было то, что они ломали инструменты. Кирки, лопаты, тележки, всё, до чего дотягивались их неуклюжие лапы, превращалось в металлолом за считанные дни. Они не понимали концепции ответственного обращения.

— Костяша, — голос Фенрис прозвучал с нескрываемым сочувствием. Она стояла у входа в мою импровизированную мастерскую, держа в руках очередной сломанный молоток. — Это уже шестой за два дня.

Я взял молоток и осмотрел его. Рукоять расщеплена, а боёк покрыт трещинами.

«Как это вообще возможно?»

— Они использовали его как дубину в драке, — пояснила она. — Из-за куска хлеба.

Я замер. Медленно повернулся к ней.

«Из-за куска хлеба? Так обо что они мне молотки-то разломали⁈»

— Не уверена… Один украл у другого. Тот в ответ схватил молоток и… — она вздохнула. — В общем, теперь у нас есть два травмированных гоблина и один труп инструмента.

Я отшвырнул молоток в угол с такой силой, что тот раскололся окончательно. Но даже это ещё не было дном.

Тогда я понял, что придётся вернуться к прежнему методу, где каждый из них выполнял лишь одно мелкое действие, как автомат на конвейере. Но прежний метод вовсе не означал, что и с ним некоторые особо одарённые умудрятся не справиться…

— Куру-куру! — верещал первый гоблин, вращая киркой над головой, как боевым топором. — Копать сюда?

«Нет! Туда!» — телепатически рявкнул я, указывая на жилу руды в трёх шагах от него.

Он развернулся, споткнулся о собственные ноги и грохнулся лицом в грязь. Кирка вылетела из его рук и чуть не проломила череп второму гоблину, который как раз пытался загрузить телегу. Второй гоблин испуганно отпрыгнул, опрокинув телегу. Руда рассыпалась по полу.

Третий гоблин, решив, что это сигнал к отступлению, бросил свой инструмент и попытался сбежать. Я остановил его точным броском этой же самой кирки… Промахнулся! Я, со всей своей точностью, на которую ещё ни разу не жаловался, промахнулся по этому засранцу, но тот всё равно повалился прямо на живот и стал визжать от испуга так громко, что остальные гоблины, с криками расшифровывающимися как «Атакуют!!!» ринулись кто куда.