Книга Я еще Скелет? Не прикалывайтесь!, страница 82 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Я перевёл взгляд на толпу оставшихся гоблинов. Две с лишним сотни рабочих рук. Все они теперь принадлежали мне, и стоили мне меньше, чем стоил энергетический кристалл. Хотя о пропитании, санитарии и лагерном контроле придётся ещё позаботиться.

Несколько быстрых команд через Сеть — и часть моих скелетов начала формировать из гоблинов организованные группы. Другие взяли на себя роль конвоиров. Сеть уже работала, интегрируя новый ресурс в существующую структуру.

Я не просто решил проблему нападений на мои шахты, я превратил проблему в актив, заставив противника не только отдать мне всё даром, но и самому прийти за символической платой на мою территорию, на моих условиях.

А гоблины — они определённо окупятся в новых направлениях нашего производства. Я уже знал как можно применить тех, кто владеет хоть каким-то разумом, но рассчитывал заняться этим гораздо позже, только когда мои скелеты смогут сами стать умнее.

Но всё получается, все случится гораздо раньше и это не может не радовать. Мой маленький бизнес продолжает свой стремительный рост.

Кабинет тонул в густых сумерках. Единственным источником света служил тлеющий кончик дорогой сигары, отбрасывающий причудливые тени на стены, обитые тёмным деревом.

Исаак Гольдштейн сидел в массивном кресле из чёрной кожи, его зелёная кожа казалась почти серой в тусклом свете.

Перед ним на столе из полированного эбена лежал старый, зазубренный боевой топор. Следы ржавчины проступали на лезвии, несмотря на все попытки его отполировать — единственное, что осталось от прошлой жизни. Гольдштейн смотрел на это оружие с плохо скрываемым отвращением, словно оно было символом всего, что он презирал в себе самом.

Он глубоко затянулся сигарой, дым медленно поднялся к потолку. В этой тишине его мысли обращались к прошлому, которое он так старательно пытался похоронить.

— Клан Подгорных Орков, — произнёс он вслух, и его голос эхом отозвался в пустом кабинете. — Жалкое имя для жалких наёмников.

Он поднялся с кресла, массивная фигура заскрипела половицами. Подошёл к окну, из которого открывался вид на ночной город — тысячи огоньков внизу, словно звёзды, упавшие на землю.

Его отец был вождём. Сильный, глупый орк, который гордился своей «честью воина». — Гольдштейн усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Честь… какая глупость. Он был просто цепным псом, который вилял хвостом перед теми, кто платил.

Воспоминания нахлынули против его воли. Роскошный шатёр эльфийского лорда, где его отец стоял на коленях, получая очередной приказ. Золотые монеты, небрежно брошенные к его ногам, и благодарные поклоны и заискивающие улыбки с его стороны.

Он прекрасно видел все своими глазами — этих лордов, купцов и магов. Они были слабы, но они правили, а отец, со всей своей силой, мог лишь подчиняться.

Исаак сжал кулак, его костяшки побелели.

И он поклялся, что никогда не будет таким. Настоящая сила не в мускулах — она в золоте и в страхе, который это золото покупает.

Он отошёл от окна, его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине. Сигара между пальцами дрожала — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы выдать внутреннее напряжение.

Он взял у отца всё, что смог унести — не так уж и много. И сбежал, подальше от запаха пота и дешёвого пива, в мир, где пахло пергаментом и деньгами.