Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 76 – Тимофей Афаэль

Южанин за столом Мстислава разобрал свою щуку по слоям и пробовал каждый элемент, бормотал, пробовал снова, смешивал.

— Корка, — бормотал он. — Двойная панировка, идеальный жар. Мясо белое, ни секунды лишней. И эти надрезы — через них жар прошёл внутрь и убил кости, при этом сок остался. Как? Как он рассчитал время?

— Тише, Лоренцо, — сказала Анна рядом с ним. Она откусила и замерла после первого куска — с вилкой в руке, с приоткрытым ртом, и выражением обалдевания на лице.

А Макар ходил между столами и молча проверял, все ли едят правильно, не остыло ли, не размокла ли корка. Проходя мимо одного из купцов, который ковырял рыбу вилкой, отделяя корку от мяса, Макар остановился и посмотрел на него так, что купец вздрогнул.

— Вместе, — сказал Макар. — Корку с мясом. Не разделяйте.

Купец торопливо подцепил кусок целиком и сунул в рот. Прожевал. Его глаза полезли на лоб.

— Ох ты ж… — выдохнул он.

Макар кивнул, удовлетворённый, и пошёл дальше.

Я стоял у кухонной двери и смотрел на своего волчонка. Внутри меня разливалось тепло, которое я не мог и не хотел прятать. Этот пацан проиграл мне поединок и остался учиться. Ни разу не пожаловался, ни разу не попросил похвалы. Просто работал — каждый день, от рассвета до заката, — и становился лучше. И вот теперь он ходил по залу, полному самых влиятельных людей державы, а они ели его рыбу и молчали, потому что рты были заняты.

Макар дошёл до стола Всеволода и остановился.

Я невольно подался вперёд, стоя в тени кухонного проёма. Князь был из тех хищников, которые пробуют на зуб каждого, кто оказывается на расстоянии удара — не со зла, а просто из своей звериной природы.

Всеволод сидел, вольготно откинувшись на спинку стула. Он только что отправил в рот кусок щуки и на его лице появилось искреннее удивление. В наступившей тишине громкий хруст кляра прозвучал на весь зал. Затем пошла острота, мгновенно бьющая по рецепторам, и сразу за ней — смягчающая сладость мёда.

Князь медленно прожевал, проглотил и поднял глаза на моего пацана.

В этот момент Всеволод-полководец вдруг увидел перед собой не прислугу повара, а крепкого, четырнадцатилетнего бойца с закатанными рукавами, который смотрел на князя немигающим взглядом.

— Злая рыба, — произнёс Всеволод. В его голосе не осталось ни капли яда. — Бьёт сразу и больно. Макар, говоришь?

— Макар, — ответил пацан.

— И где же ты научился так на Великого Князя смотреть, Макар? — Всеволод чуть прищурился. — Никакого уважения не проявляешь.

За ближними столами перестали дышать. Мстислав замер с кубком у губ. Начался допрос, но Макара нельзя было запугать княжеским рыком.

— В порту, Государь, — ответил пацан, глядя прямо в ледяные глаза Князя. — У меня там харчевня. Дед помер, когда мне двенадцать едва стукнуло. Пришлось самому за котлы вставать. Речников да грузчиков кормить.

Всеволод хмыкнул. Он окинул взглядом подростка, словно прикидывая его вес и силу.

— И что, портовая рвань не сожрала двенадцатилетнего хозяина?

— Пытались, — Макар едва заметно дёрнул плечом. — Там глаза опустишь — останешься и без харчевни, и без зубов. Пришлось их в ежовых рукавицах держать. Сковородкой и кипятком, если слов не понимали.

Народ начал переглядываться. Четырнадцатилетний пацан только что без хвастовства объяснил повелителю Севера, что держал в кулаке заведение в самом диком районе города.