Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 70 – Тимофей Афаэль

Анна слушала и чувствовала, как внутри неё нарастает знакомое раздражение. Красивые слова. Столкнуть кислое со сладким — это в любой деревне умеют, клюкву с мёдом мешают испокон веков. Зачем из этого делать представление?

— Мы взяли эту философию, — Веверин чуть улыбнулся, — и применили её к нашим северным продуктам. Никаких заморских редкостей или секретных трав с другого края света вы не увидите. Только то, что растёт в наших лесах, плавает в наших реках и лежит на наших рынках. Но приготовлено так, как здесь ещё никто никогда не готовил.

Он сделал лёгкий поклон.

— Прошу вас только об одном. Пробуйте с открытым сердцем. Если что-то покажется странным — не отодвигайте тарелку. Дайте вкусу пожить на вашем языке. Он вас удивит.

Анна откинулась на стуле и скрестила руки. Рядом с ней Лоренцо подался вперёд так, что чуть не лёг грудью на стол. Южанин ловил каждое слово Веверина и на его загорелом лице было написано такое жадное предвкушение, что Анну передёрнуло.

Отец по другую руку от неё пил сбитень и выглядел довольным, как кот на солнцепёке.

«Столкнуть кислое со сладким, — думала Анна, глядя, как Веверин отступает в сторону и кивает в сторону кухни. — Лёд и пламя. Звучит как бред деревенщины, который начитался умных книг. Посмотрим, что ты на самом деле умеешь, Рыжий. Посмотрим».

Из кухонной двери вышел Гришка, и за ним потянулись официанты с подносами.

И с этого момента всё пошло не так, как Анна ожидала.

Первое, что сбило её с толку — посуда.

Вместо привычных больших блюд и глубоких мисок официанты расставляли перед каждым гостем россыпь крохотных глиняных пиал. В одной — ярко-красная капуста, пахнущая чем-то острым и незнакомым. В другой — тонкие полупрозрачные ломтики репы. В третьей — кольца маринованного лука. И отдельно, в самой маленькой пиале, — тёмная жидкость, в которую, похоже, нужно было что-то макать.

Рядом с пиалами каждому поставили яйцо на отдельной деревянной подставке. Оно было покрыто тёмной паутиной трещин, как дорогой фарфор.

Анна разглядывала эту россыпь и не понимала. Где мясо? Где рыба? Где нормальная порция? Перед ней стояли крохотные плошки, каждая на три ложки, и выглядело это не как ужин, а как набор для аптекаря.

А потом в дело вступил Гришка.

Мальчишка прошёл к центру, встал так, чтобы его было видно от каждого стола, и обвёл зал тем самым хозяйским взглядом, от которого у Анны сводило зубы. Шесть лет, белоснежный китель, поразительная невозмутимость.

— Это закуски, — начал Гришка деловитым тоном, обращаясь ко всему залу сразу. — Их пробуют по очереди. Сначала капусту — она острая, она будит язык. Потом репу — она рот освежает. Потом лук — он сладкий с кислинкой. Их можно макать в тёмный соус, он всё делает вкуснее. Понятно?

В зале повисла секундная тишина — люди переваривали тот факт, что шестилетний мальчишка только что дал им инструкцию по приёму пищи. Потом кто-то из купцов за дальним столом кашлянул и негромко спросил:

— А если я хочу всё сразу?

— Тогда не распробуете, — ответил Гриша с всей серьёзностью. — Каждый вкус готовит язык к следующему. Александр говорит, что еда — это как книжка. Если страницы перепутать, ничего не поймёшь.

Купец моргнул, посмотрел на соседа, и оба молча взялись за капусту.

— А яйцо, — продолжил Гришка, — это отдельно. Я их сам делал. Разрежьте пополам, желток мягкий, его ложкой едят. Только не торопитесь, дайте вкусу постоять на языке.