Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 66 – Тимофей Афаэль

За ним вошёл Всеволод, и вот тут реакция была другой. Князь окинул зал быстрым взглядом. Зацепился за фонарики, за пустые пока столы, глянул на дверь в кухню, из-за которой доносились приглушённые голоса и звон посуды. Поморщился — то ли от простоты обстановки, то ли от того, что обстановка ему против воли понравилась, а признавать это не хотелось.

Демидов вошёл молча, сел за ближайший стол, сложил руки перед собой и стал ждать.

Потом пошли остальные. Елизаров ввалился шумно, огляделся и расплылся в довольной улыбке — он-то уже бывал здесь и знал, чего ждать.

Последними вошли Мстислав с Анной и южанином. Мстислав — спокойно, с любопытством оглядывая зал. Южанин — вертел головой и что-то бормотал себе под нос, я расслышал «мадонна» и «фонарики». А Анна…

Анна вошла так, как входят в логово врага. Она изучала мой трактир и я видел на её лице борьбу между профессиональным уважением, которое она давила изо всех сил, и злостью.

Смешная девчонка. Пусть смотрит и злится. На арене разберёмся.

В дело вступила Варя и пошла навстречу гостям. Она была одета в тёмное платье винного цвета, которое я видел на ней впервые и это платье ей очень шло. Варя двигалась по залу с таким спокойным достоинством, что я на секунду забыл, что передо мной та самая Варя, которая ещё недавно закидывала меня гнилыми овощами в Слободке.

Кто её так вышколил? Когда? Я явно пропустил что-то важное, пока торчал на кухне.

Варя подошла к Феофану первой. Изобразила лёгкий, уважительный поклон, ровно такой, какой хозяйка дома делает самому почётному гостю.

— Владыка, ваше место у восточной стены, — сказала она. — Там тише и теплее.

Феофан посмотрел на неё с тем выражением, с каким опытный мастер смотрит на чужую работу и признаёт её качество.

— Благодарю, дитя, — сказал он, и Варя провела его к столу, за которым уже сидел Иларион, а рядом было оставлено место для Кирилла Воронцова и Михаила Игнатьевича.

Потом она повернулась к Всеволоду, и вот тут я напрягся. Князь смотрел на неё сверху вниз, и я видел, что он прикидывает, пытаясь понять кто эта девчонка, почему она не кланяется в пол, и стоит ли ему сейчас устраивать сцену из-за отсутствия почтения.

Варя не дала ему додумать.

— Государь, — сказала она всё тем же тоном, — для вас приготовлено место у окна, лучший вид на зал. Дмитрий Васильевич — рядом с вами.

Она указала на стол в другом конце зала. Рядом уже сидели двое купцов из городских и Зотова, которая пила сбитень с таким видом, будто всё вокруг неё — декорация, которую она терпит из вежливости.

Всеволод открыл рот — я видел, что он хочет возразить, потребовать другое место, ближе к Патриарху, но Варя уже отвернулась и шла к следующему гостю. Возражать стало некому. Не кричать же через весь зал. Князь хмыкнул и пошёл к указанному месту, а Оболенский двинулся за ним.

Демидова Варя посадила у противоположной стены, рядом с Елизаровым и Галочкиным. Мстислава с Анной и южанином — за средний стол, откуда было видно и кухонную дверь, и весь зал. Вершинина и Голицына развела по разным концам, Бехтерева подсадила к Святозару Соколову, который уже сидел на своём обещанном лучшем месте и с любопытством разглядывал прибывающих гостей.

Я наблюдал за рассадкой и улыбался про себя. Варя делала именно то, что мы обговорили заранее, — изоляцию. Ни одна группа влияния не сидела вместе. Князь оторван от свиты. Патриарх — от Демидова. Совет Господ разбит на четыре угла. Каждый тяжеловес оказался в окружении людей, с которыми он не может вести свою игру, и от этого превращался из политика в обычного гостя за ужином.