Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 90 – Тимофей Афаэль

Это будет интересный вечер.

— Добрый вечер, господа, — сказал Веверин негромко. — Илья Петрович мне сказал, вы хотели поговорить.

Лыков первым пришёл в себя. Он откашлялся, расправил плечи и натянул на лицо покровительственную улыбку, которой он одаривал мелких торговцев, когда снисходил до разговора с ними.

— Ну, здравствуй, Сашка, — сказал он, намеренно опуская отчество. — Рады тебя видеть. Садись поудобнее, разговор будет серьёзный.

Веверин не ответил. Он уже сидел удобно.

Лыков чуть сбился, но продолжил.

— Мы тут посовещались, — он обвёл рукой присутствующих. — И решили тебе помочь. Белозёров заигрался, мы его отодвинули. Забудь про все эти мытарские проверки и прочую дрянь. Теперь ты под защитой Гильдии.

Он выдержал паузу, ожидая благодарности. Не дождался.

— Более того, — Лыков подался вперёд. — Мы откроем тебе наши склады. Лучшее мясо, мука и рыба. Всё, что нужно для турнира предоставим. По особым ценам, само собой. Ты только выиграй, а мы тебя не обидим.

Он откинулся назад с видом человека, который только что сделал царский подарок.

Вершинин наблюдал за Вевериным. Рыжий сидел неподвижно, на лице его застыла лёгкая полуулыбка. Он слушал Лыкова так, как слушают болтовню ребёнка — терпеливо, но без особого интереса.

— Закончил? — спросил Веверин, когда Лыков замолчал.

Меховой король нахмурился.

— В смысле?

— Я спрашиваю, закончил ли ты говорить.

— Ну… да. А что?

Веверин помолчал секунду. Потом спокойно и негромко заговорил, без тени благодарности в голосе.

— Оставьте свои склады себе. У меня есть деньги и свои поставщики. Мне не нужны ваши подачки.

Лыков открыл рот и закрыл. Потом снова открыл.

— Что?

— Я сказал — не нужны, — Веверин пожал плечами. — Спасибо за предложение, но я откажусь.

Вершинин с внутренней усмешкой наблюдал, как багровеет лицо Лыкова. Как дёргается щека у Жилина. Как переглядываются остальные купцы, не веря своим ушам.

Они пришли сюда снизойти до щенка. Бросить ему кость, похлопать по холке, и он пойдёт рвать Князя, виляя хвостом от благодарности.

А щенок взял и укусил протянутую руку. Потому что это был не щенок.

Лыков взорвался первым.

— Да как ты смеешь⁈ — он вскочил, опрокинув кубок с вином. — Мы тебе руку протягиваем, а ты нам в рожу плюёшь⁈ Ты кто такой вообще, поварёшка⁈

— Савва прав! — Жилин тоже вскочил. — Мы хозяева этого города! Мы здесь торговали, когда ты ещё под стол пешком ходил! А ты, сопляк, будешь нам указывать⁈

— Без нас ты никто! — заорал Сомов, брызгая слюной. — Думаешь, твоя похлёбка тебя спасёт? Мы тебя раздавим! Придушим! Ни одна телега с мукой не доедет до твоей Слободки!

Зал зашумел. Купцы повскакивали с мест, потрясая кулаками и перебивая друг друга. Кузьмин орал про традиции. Щукин шипел про неблагодарность. Телятников грозил перекрыть поставки. Савельев требовал вышвырнуть наглеца на улицу.

Вершинин стоял у окна и наблюдал.

Он смотрел не на орущих купцов — с ними всё было понятно. Он смотрел на Веверина.

Рыжий не шевелился. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и ждал, даже не пытаясь их переорать и уж тем более оправдываться. Александр просто смотрел на них своими спокойными глазами, как смотрят на бурю из окна тёплого дома.

Вершинин поймал себя на странной мысли. В этой комнате, полной орущих людей, спокойны были только двое. Он сам — и этот рыжий парень, которому сейчас угрожали все главные торговцы Вольного города.