Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 75 – Тимофей Афаэль

— Выходит, нам нужно договориться с людьми, которых мы ненавидели, — сказал Сомов с кривой усмешкой. — С попами, с чужим князем и с рыжим выскочкой, который торговал пирожками на рынке.

— Выходит, так, — Вершинин развёл руками. — Мы пустили в дом бешеного волка. Чтобы его убить, придётся кормить рыжего пса.

Он посмотрел на Белозёрова.

— И ты, Еремей Захарович, заварил эту кашу. Тебе и расхлёбывать.

Белозёров дёрнулся.

— Что значит — мне расхлёбывать?

— То и значит, — Вершинин поднялся из кресла. Он был невысок ростом, но сейчас казалось, что он нависает над всей палатой. — Ты Посадник. Ты сидел на тех переговорах и знаешь расклады лучше всех нас. Пойдёшь в Слободку и договоришься с поваром.

— Я⁈ — Белозёров вскочил. — К нему⁈

— К нему.

— Да вы рехнулись! — голос Белозёрова сорвался. — Я его людей гнобил! Мытарей на него натравливал! Если я к нему приду, он меня на порог не пустит! Собаками затравит!

— Значит, будешь разговаривать через забор, — холодно сказал Галочкин.

— Вы не понимаете! — Белозёров ударил кулаком по столу. — Он меня ненавидит! Он все эти месяцы терпел, но теперь у него сила! За ним Иларион, Святозар, за ним половина купцов города! Он меня размажет!

— Тогда не дай себя размазать, — Вершинин пожал плечами. — Ты двадцать лет крутился между князьями и гильдиями. Выкручивался из передряг, в которых другие ломали шеи. Выкрутись и сейчас.

Белозёров открыл рот и закрыл. Он смотрел на Вершинина, на остальных членов Совета Господ, на купцов за столом. Искал хоть каплю сочувствия в их лицах.

Не нашёл.

— Предложишь ему припасы с наших складов, — продолжал Вершинин деловым тоном. — Муку, мясо, масло, всё что нужно для турнира. Бесплатно. Скажешь, что гильдия готова поддержать его против Князя.

— Он не поверит, — прохрипел Белозёров.

— Заставь поверить. Упади в ноги, если надо. Поползай на брюхе. Мне плевать, как ты это сделаешь, но сделай так, чтобы Князь сломал зубы на этой арене.

Белозёров затряс головой.

— Нет. Нет, я не могу. Найдите кого-то другого. Пусть Лыков идёт, пусть Жилин…

— Лыков и Жилин — купцы, — оборвал его Бехтерев. Скрипучий голос старика резал как тупой нож. — Они не Посадники. Повар будет говорить только с тем, кто имеет власть. С тобой, Еремей Захарович.

Белозёров обвёл взглядом палату в последней надежде. Лыков отвёл глаза. Жилин уставился в стол. Сомов вытирал пот со лба. Никто не собирался его спасать.

— Ты наш Посадник, Еремей, — Вершинин подошёл к нему вплотную. — Твоя работа — делать так, чтобы город спал спокойно. Ты сам выбрал эту должность. Ты сам лез наверх по чужим головам. Ты первым начал травить этого мальчишку. Теперь плати по счетам.

Он наклонился к самому уху Белозёрова.

— Не договоришься с поваром — мы сами сдадим тебя Патриарху. Откупимся твоей головой. Ты ведь понимаешь, что мы это сделаем?

Белозёров понимал.

Он стоял посреди палаты и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Двадцать лет он строил своё положение в этом городе. Плёл интриги, заключал сделки, устранял врагов. Он был хозяином Вольного города, и все это знали.

А теперь его собственные люди отправляли его на поклон к врагу.

— Завтра утром, — сказал Вершинин, отступая. — Пойдёшь в Слободку и сделаешь всё, что нужно. Вопросы есть?

Вопросов не было.